My Little Pony: Equestrian Friendship

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » My Little Pony: Equestrian Friendship » Флэшбэк » Почти судьбоносная встреча


Почти судьбоносная встреча

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

https://forumupload.ru/uploads/0014/8a/ca/613/472377.jpg

Участники: Кейран ир'Диссар, Визал.
Место действия: Вечнодикий Лес, окрестности безымянных руин.
Описание:

      Вечнодикий Лес странное и чуждое место, непривычное для всякого пони. Место загадок, опасностей, позабытых историй - о Двух Сестрах, теперь уже именно о Двух, место гибели древних народов и место их последнего пристанища. Забытые, заброшенные.
Это место странных встреч, прихотливых, как переплетение древесных корней. И если бы это была хорошая книга, встреча эта стала бы судьбоносной, что выльется спустя года в что-то великое и интересное. Но чем она закончится на самом деле?

Даже я не знаю.

+1

2

Когда ты посвящаешь свою жизнь амбициозным, но пока зыбким и почти не выполнимым планам, то быстро привыкаешь к тяжелому труду и учишься ценить каждую минуту свободного времени. Профессор тщательно петлял от такой судьбы, но все равно даже сейчас возвращался к участи обычного земного пони – ударного трудящегося среди земли и грязи, готового заснуть хоть стоя, если удаться прислониться к чему-то твердому. Таким был его собственный отец, заботящийся о семье и способный подремать прямо за обеденным столом, пока мать наливала ему суп и давала ложку.
Такое сравнение делало ситуацию еще более неприятной, пусть и только морально.
Так спать в Вечнодиком Лесу было бы ошибкой, разумеется. Это место само по себе, даже без населяющих его чудовищ и зверей, было опасным как ядовитый цветок, растущий на трупах загубленных путешественников. Которые, очевидно, были недостаточно осторожны, рассеяны или самонадеянны чтобы выжить здесь. Мантикоры, кокатрисы, ядовитые растения, древесные волки, переплетения корней, что скрывают провалы в норы животных или ямы с стоячей водой. Насколько Профессор помнил по расспросам жителей соседнего города смертельных случаев здесь не случалось уже очень давно, пару раз сюда забредали жеребята и, что даже удивительно, уходили отсюда на своих ногах, живые и здоровые. Но сон Профессора был относительно безмятежен совсем по другой причине.
Забавно, но даже место, названное «Вечнодиким» пони сумели отвоевать для своих нужд, оставив следы своего пребывания то там, то здесь. Нельзя пройти и полусуток, не наткнувшись на древнюю каменную межу, руины бывших поселений, рано или поздно ты выйдешь по почти заросшим тропам к Замку Сестер, где все еще от магии покалывает загривок. Местные жители избегают их, сторонятся камня и следов магии, делая их почти безопасными. Зайдешь глубже, игнорируя звериные тропы, и обязательно натолкнешься на древние наритские руины с забавными и непроизносимыми названиями – и с ними все еще забавнее. Хотя «парадоксально» и «забавно» в лексиконе Профессора выполняют почти одну и ту же функцию. Здесь опасно, по словам тех же Понивилльских жителей, здесь древние чары не выдохлись, здесь покой сокровищ мертвецов сторожат неиссякаемые проклятия, что много хуже той же ядовитой шутки, которой его тоже пугали местные. Животные обходят эти места, словно проклятые, нет следов падальщиков, так словно даже давно мертвые нариты слишком полны яда для них, или быть может черной магии? Даже трава над их случайными могилами, тех кто когда-то погиб здесь, растет жухлая и слабая – что очень помогает в раскопках. Парадоксально то, что уже почти за неделю пребывания в этом месте, Профессор так и не встретил ни одной опасности. Да, древние склепы, кажется, готовы были сожрать его прямо отсюда, но к ним он не совался, избегая даже лишний раз косится в их сторону. Только иногда, когда заканчивал новую могилу и осмотр рогатого мертвеца, подтаскивал тело к склепу и хоронил уже там, избегая спускаться внутрь.
Даже трудно было сказать, влияние ли это подсознания или действительно древней магии, но в последние пару Профессор чувствовал себя здесь спокойнее. Сила привычки, должно быть.
Но спал он все одно беспокойно, просто по привычке. Вздрагивал каждый несколько минут, перекатывался с места на место, меняя позу и не давая промерзнуть копытам в стылом и влажном воздухе. Иногда рефлекторно отдергивал кончик хвоста под крону приютившего его дерева, спасаясь от все так идущего дождя. Прядал ушами, принюхивался, в полудреме пытаясь прикинуть сколько еще с неба будет лить, и снова засыпал. Пока в очередной такой шелест дождя не прекратился, сменившись редкой капелью скользящих по листьям крошек воды.
- Ну что же, доброе мне утро. – Профессор любил тишину и уединение, но не только само по себе, но и из-за возможности спокойно разговаривать самому с собой. Собеседников вокруг все равно не было, если не считать мертвецов и в копытную собранных надгробных камней.
Жеребец с хрустом потянулся, потоптался на одном месте, разминая копыта и шелестя темно-зеленым плащом в пол. С шумом размял ужасно хрустящую и затекшую шею, размял мимические мышцы и горло, возвращая им чувствительность и прогоняя сонную хрипотцу. Настоящий ритуал, по которому даже и не скажешь, что Профессор сейчас не где-то в придорожной гостинице, а посреди опасного и странного леса.
- В некотором роде мне даже жаль, что я не лентяй. Каков был бы прекрасный повод не работать сегодня, правда? – Профессор задорно подмигнул паре из кайла и лопаты, завернутых в ткань и лежащих там же под деревом. – Кругом вода, слякоть, грязь… Брр, я и так земной пони насколько это возможно, зачем же мне еще грязи?
Профессор со вздохом поднял сверток с инструментом и аккуратно, чтобы не поскользнуться на грязевых ловушках, посеменил в сторону каменных плит, оставшихся, видимо от некоего подобия внутреннего двора или дорожки к руинам. Возле одной из плит было воткнуто несколько палочек, словно бы для костра.
Шанцевый инструмент печально звякнул, когда его уложили на плиту.
- Да, мой собственный ум и старания даже меня иногда огорчают. Ничего, кажется это последняя.
Могила эта, если ее так можно назвать, было очень хитрой. Спрятанной частично под плитой, найти ее было очень сложно даже по уже оговоренным приметам с травой. Она просто не росла здесь, на суглинке, Профессор и не заметил бы ее, если бы начавшийся почти два часа назад дождь не размыл землю рядом с чуть искривленной каменной плитой, видимо так же, как и когда-то замыл полость под ней. Там, похоже, когда-то прятались. Скрывались от зверя или куда более омерзительного – от копыт пони. Профессор понимал подобное и даже не осуждал, просто легко и мимолетно думал, что даже своему самому ненавистному врагу не отказал в последнем пристанище. Они все, в конце концов, пони, а не дикие звери. По крайней мере не настолько, как ему хотелось бы думать.
Мысль была мимолетной, и совершенно не мешала работе копыт – промокшие и разбухшие от небесного гнева деревяшки почти бесшумно складывались в костер уже настоящий. Одна на одну, колодцем, Профессора их сырость похоже совершенно не смущала. С тихим хлопком над костром откупорилась небольшая металлическая фляга, а на промокшее дерево полилась черная, с синеватым отливом, тягучая жидкость.
- Хм. Полагаю… Проще было бы вылить все и просто поджечь само драконье масло? Нет. Нет, стоит оставить еще немного на новую могилу для тебя, дружок. – Новое подмигивание на сей раз досталось предполагаемому телу, скрытому в толще земли.
Жеребец мягко уткнул лезвие лопаты в натекшую черную лужу, удивительно не пахнущую ничем, и пару раз с силой провел кончиком кайла по железу другого инструмента, высекая искры. Он был несколько рассеян по жизни, часто теряя мелкие предметы обихода, не слишком ему необходимые, та же участь постигла и огниво вместе с спичками. Причем, кажется, еще в Понивилле, он просто забыл их купить. Да и нужны ли они, когда пламя занимается и так?
Огонь вспыхнул ярко и живо, выедая влагу из дерева и земли под собой, словно клубок очень маленьких и очень голодных дракончиков. Эта мысль показалась Профессору крайне забавной, отчего он тихо рассмеялся, но тут же задумался – не проще было бы пони уподобится дракону, получив его дыхание, чем биться в попытках обрести рог?
Не выдержав зуда в голове от этой мысли, он быстро уселся на круп, подминая под себя полу плаща, чтобы не промокнуть, и зарылся в глубины своей одежды. Сначала ради платка, чтобы тщательно обтереть передние копыта, а потом ради небольшой записной книжки в обложке из вулканизированной резины и карандаша.
- Странное место для странных мыслей, не так ли?

Отредактировано Визал (2020-11-02 14:28:03)

+2

3

Кейран горячо любила свой дом, впрочем, на данный момент остро ощущала, что её дальнейшая судьба не была связана с Жураг-Наром. Наритка очень не хотела мириться со скучным сценарием жизни, который, кажется, был предписан ей еще до рождения: получить образование, выйти замуж - причем жениха родители выбрали, когда Кейран и семи лет не было - и до конца своих дней заниматься семьей, изредка преподавая в Академии. Во имя Полуночного у нее был куда больший потенциал, чем это! Она не желала такой судьбы, не хотела торчать всю жизнь под землей и видеть одни и те же морды. Наверное, последней каплей стала то, что после окончания обучение кобылу определили в рядовые преподаватели чернокнижия. Ей... хотелось чего-то большего. Поэтому единорожка сразу приступила готовить план к побегу, у нее всегда были подобные мысли, но они никогда не принимали форму осмысленного плана действий.
Кольцо иллюзии, плащ да сумка с необходимыми вещами для выживания в лесу и парочка безделушек, которые можно было бы обменять на эквестрийскую валюту - колдунья решила пойти налегке. Семье она не оставила даже записки. Прозвучит низко, но тем самым она понадеялась создать растерянность и суматоху, чтобы родственники не додумались сразу отправить отряд за ней.
Выйти за пределы города было проще всего: Кейран давно знала, какое выбрать точное время для незаметного побега из города. А вот самой сложной частью оказался Вечносвободный Лес. Местность-то вокруг входа в Жураг-Нар она знала, как все свои четыре копыта, но что было за ее пределами представления имела очень смутные. Колдунье из рассказов разведчиков, регулярно выходящих на поверхность, было известно об эквестрийском городке на окраине леса, только вот... в какой стороне он был?
В любом случае, когда в нос кобылице ударил свежий утренний воздух и запах дождя, она галопом рванула с места, опьяненная свободой и страхом, что за ней погонятся её же сородичи. Несясь сквозь лесную чащу, Кейран особо не задумывалась о направлении своего бега, наивно полагая: пробежав достаточно долго и быстро, она рано или поздно достигнет граница Вечносвободного.
К сожалению, все было куда сложнее. И наритка это поняла, резко упав в лесную грязь. Хватая воздух ртом, чтобы отдышаться после бешеного галопа, она поджала заднюю ногу, которая больно ударилась обо что-то, заставив кобылу полететь кубарем по грязи. Кейран затихла на секунду и повела ушами: звук дождя и тихий шелест травы. Ничего более. Вероломной кочкой на деле оказалась старая могильная плита, точнее, всего лишь малая часть, смогшая уцелеть под давлением времени и природы. Кажется, там можно было даже отличить несколько строк из старой наритской песни.
Увиденное сильно не понравилось: чего-чего, а вот к старым руинам и захоронениям приближаться не хотелось. Оставленные проклятия не выдохлись и не стали слабее, наоборот, из-за времени магия сильно исказилась, перекрутилась, став чем-то более зловещим. С этим не хотелось сталкиваться даже наритке, способной противостоять проклятьям и имеющей небольшую природную стойкость к темной магии. Понадеявшись, что это была просто случайная одинокая могила, Кейран двинулась дальше уже спокойным шагом.
Спустя небольшой промежуток времени чуткие уши темной уловили возню и бурчание где-то в чаще неподалеку. Притаившись, она тихо направилась в сторону звука, может, ей удалось дойти до опушки и это кто-то из местных пони возился? Впрочем, открылся вид куда более неприятный: какой-то эквестрийский пони копошился на наритских руинах и, насколько могла заметить кобыла по инструменты, он пытался раскопать местные могилы. Увиденное возмущало кобылу до глубины души, она не понимала зачем творить такую мерзость. Может, стоило бы уйти, ведь рано или поздно эквестриейц наткнется на могилу особо злобного мертвеца и схлопотает проклятье в морду, но просто так это безобразие ей оставлять не хотелось.
— Отвратительно. — прошипел наритка достаточно громко, чтобы жеребец, беззаботно вычитывающий что-то в записной книжке, смог ее услышать, — Вы выгнали нас земель, но даже этого вам мало, да? — ярко-фиолетовые глаза вспыхнули в сумерках дождливого утра, — Теперь еще нужно осквернить могилы наших предков?
Лопата, которой совсем недавно орудовал Профессор, была схвачено телекинезом и приподнята над землей будто в замахе, правда, Кейран не торопилась избивать жеребца лопатой, все-таки она не склона к насилию, да и её действия скорее диктовались импульсивностью. Может, у незнакомца найдется куда более уважительный повод находиться тут, чем банальный грабеж могил.

+2

4

Профессора нельзя назвать внимательным пони, особенно когда ему приходилось увлекаться собственными мыслями, что происходит, пожалуй, почти всегда, даже во время другой работы. Погрузится же в собственные записи было еще легче, уповая на безопасность этого места. Его записи, однако, даже с трудом можно было назвать подобным словом – кипа рисунков, схем, настолько аляповато и поспешно нарисованных, что они больше походят на работу жеребенка. Строчки слов мелкие и неаккуратные, похожие на клинопись предков бизонов, были разбросаны совершенно хаотично, на любой части листа, и часто не были связаны между собой. И тут же, спустя пару страниц подобных хаотичных записей, отпрыска вдохновения, шел лист с парой скупых предложений, что систематизировали и уточняли детали.
Профессор размышлял, без устали гоняя карандаш от одного уголка рта к другому. Размышлял о драконах, раз уж подобная мысль посетила его именно сейчас – как они дышат огнем? Это природная алхимия, как тело пони вырабатывает само в себе нужные вещества вроде крови и желчи? Или все объясняется магией, но тогда отчего драконы дышат огнем исключительно через пасть? Возможно, у них есть магический орган, на подобии единорожьего?
Происходи вокруг форменный бедлам, он и его не заметил бы сразу, что уже говорить о довольно тихом шелесте листьев на краю импровизированно поляны. Поэтому, когда совсем недалеко прозвучал чужой голос, Профессор ощутимо вздрогнул, недоуменно ведя ушами, но так и не отворачиваясь в эту секунду от своей книжицы.
- Прошу прощения? – жеребец привстал, чудным для пони образом балансирую на задних копытах, чтобы спокойно спрятать свои записи и достать вместо них небольшой футляр. К тому же, с высоты такого роста видно было гораздо лучше. Видно, например, вероломно предавшую его лопату, мягко заключенную в облако сияния.
Единорогов Профессор не боялся. Рог давал неоспоримо огромное количество преимуществ, но он же и был единственным способом для колдовства. Хороший удар по нему – и прощай опасность, к тому же мало какой единорог может одновременно концентрироваться на сразу нескольких чарах. Держишь лопату, значит скорее всего не сможешь защитить так привлекательно и заметно сияющий рог.
Не то, чтобы у Профессора были воинственные мысли, просто он несколько радовался причине своего бесстрашия. Но вот слова его… гостьи, пожалуй, заставляли сомневаться и начинать паниковать. Жеребец присел обратно, но вместо кайла нащупал из костра не до конца сгоревшую головню, куда еще не добрался алхимический состав. Да, он был земным пони, он был силен как земной пони и это очень пугающий аргумент в умелых копытах. И хотя бы немного смущающий в его собственных копытах.
Но нет, головня тоже не была оружием. Левое копыто с импровизированным факелом направилось к зарослям, а правое, с показной привычностью, ловко раскрыло деревянный футляр, забрасывая показавшиеся оттуда прямоугольные очки на нос.
- Ваших земель? – он сделал несколько осторожных шагов вперед, в пятнышке света рассматривая тело, что окружало сияющий рог и глаза. Тело вполне живое и даже грязное, как от падения. Дышащее, гневливо хмурящее брови и, похоже, повредившее копыто. Неужели здесь пара хуторов каких-то коренных жителей этого леса? В Понивилле готовы были крупом Принцессы клясться, что в Вечнодиком Лесу живет от силы одна зебринская колдунья – и та отчаянно избегает его компании и навязчивого внимания.
- Дышит? Грязная? Раненая? Значит не дух. Да и насколько я могу знать, ре-ве-нан-ты и прочие мстительные создания не отбиваются тем, чем их обычно хоронят. Хотя, это был бы чудесный оксюморон, не правда ли?
Профессор замер у границы кустов и зарослей, легко и с интересом рассматривая темную единорожку, так же прячущуюся в темных тенях тенистых растений. Ха-хах.
- Верните мою лопату, будьте любезны. Я совершенно не опасен, видите? Ни оружия, ни возможности повредить кому-нибудь. Даже им.
Жеребец быстро махнул подбородком в сторону импровизированных могил, что сам организовал возле стен руин.
- Вы заблудились? С вами все в порядке? Честно слово, в Понивилле меня не предупреждали, что здесь кто-то живет. И на вашем месте, дорогая, я бы не стал задерживаться в подобных местах. Я с трудом понимаю, как работают чары, наложенные наритами, однако они вполне могут среагировать на враждебность. Или кровь, если вам так хочет размозжить мою голову. Но уверяю, она мне еще нужна. Как и лопата, к слову.

+1

5

Лихорадочно двигаясь, глаза наритки переключались то на лопату, продолжающую парить в воздухе, то на незнакомца, причудливо привставшего на задние ноги. Она, конечно, наслышала об особом чувстве равновесия земных пони, но от этого зрелище не переставало быть странным. На фразу же про мертвецов, отбивающихся от лопаты Кейран испустила смешок вперемешку с фырканьем.
— Не обязательно быть духом, чтобы помнить их и оберегать покой. — твердо сказала она, щурясь и слегка пятясь назад от факела. Свет от огня раздражал чувствительные глаза и заставлял тревогу подниматься из глубин души темной.  Она не боялась небольших костров, но вот факелы, которыми можно размахивать, явно нервировали, — И не светите мне в морду, ради Всетемного. — сдавшись, кобылица все-таки воткнула лопату в землю.
Было не до конца понятно, стоит ли доверять жеребцу, но, если судить по интеллигентной речи и спокойному тону голосу, на душегуба-мародера он явно не дотягивал. Да и оружия действительно нигде не было.
— Я не заблудилась. — недовольно буркнула колдунья. На самом деле она заблудилась. Причем по-настоящему: ей не было известно, в какой от этого места стороне Жураг-Нар и где был этот дискордов городок эквестрийцев тоже, — Разве только совсем немного. — наконец-то призналась кобылица.
На слова же про чары она тихо посмеялась, пытаясь игнорировать уколы раздражения вызванные, как ей казалось, снисходительным тоном эквестрийца. 
— То есть вы уверены, что здесь все еще присутствуют опасные чары, но продолжаете беспокоить древние курганы, а мне здесь не стоит задерживаться? К слову, особо озлобленные чернокнижники порой перед смертью проклинали землю вокруг себя как раз в качестве сюрприза для всяких мародеров в будущем. И да, многие охранные чары действительно реагируют на кровь. — странное дело, но ухо Визала могло уловить в речи незнакомки странный акцент. Некоторые буквы, к примеру, "р", она произносила очень твердо, словно бы вырыкивая.
Тяжело вздохнув, Кейран покосилась на рядок свежих захоронений. Так тот пони выкапывал тела и зачем-то хоронил снова. Она откровенно не понимала зачем делать подобное, впрочем, это лучше, чем оставлять могилы в разоренном видел.
— Я могу погреться у костра? — неожиданно спросила наритка. По правде говоря, из-за дождя и сырости она замерзла, а плащ, промокший в грязи, только ухудшал ситуацию. Да еще стоило бы отдохнуть после такого бега, — Мне проклятья не страшны.

+1

6

Профессор с некой усталостью поправил сползшие от влажной шерсти очки и внимательнее пригляделся к собеседнице. Он уже рассматривал ее, даже успел обнюхать, пока лопата снова не встретилась с землей – а не его головой, что крайне удачно – но от незнакомки не пахло кровью, разве что усталостью. Пони мирный народ, травоядный, запах крови для них всегда заметен и тревожен. Забавно другое, что даже мысленно он не соотносит себя с «пони», как народом, называя их безлико-отдаленно, как нелюбимого дальнего родственника, от родства с которым так просто не отвертишься.
Он снова привстал на задние копыта, с деланной неустойчивостью, чтобы не вызывать опасений, подходя ближе к своему инструменту. Но не опустился, взяв его, а так и остался стоять, опираясь на лопату как на посох.
- Крайне занятные познания в ченокнижии для той, кто совсем немного заблудился, дорогая. – Профессор с трудом мог определить возраст остальных пони на взгляд, просто не видел слишком размытых границ. Тонкая, какая-то несуразно-ажурная, как трепещущая тень от свечи – он дал бы ей лет на десять меньше чем себе. И это либо правда, либо ошибка, либо последствия домашнего воспитания. Может быть замкнутого, скорее? Какая-нибудь деревушка в глуши, семья отшельников, живущая поблизости? Отсюда и познания в местных… географических особенностях и как не накликать на себя гнев мертвых колдунов?
- Ох, да что же это я, горем убитый? – Жеребец раздраженно потер переносицу и с таким же раздражением принялся оттирать песочную шерсть от грязи. – Вертикальный зрачок, насколько я знаю, теперь только у сарозийцев. Слуга Ночи-и-Звёзд? У вас тут задание? Ах, да, простите, проходите, конечно же. Гостеприимство в этих местах немного сомнительное, но… Я поставлю чай.
Разумеется, она не сарозийка. Он не простак, в конце концов, и дело даже не в том, что у бэт-пони, если на эквестрийский лад, крылья, а не рог. Бывает и так, что среди них рождаются и редкие, крайне ценные, маги. Такой бы могли доверить важное, доступное только магу задание. Но цвет радужки говорил об обратном. Да и не только он. Иная шерсть, другой изгиб рога, больше похожий на наритский. Да и кобылка точно не могла быть шпионом, соглядатаем или хотя бы посыльным одной из Принцесс. Дело даже не в возрасте и не в том, что она заплутала – это ведь тоже может быть ложью. Мелкие детальки, мало снаряжение для пути, хотя под плащом мало что видно. Никакого оружия, ничем не перехваченная грива, явно мокнущая и мешающая в дороге. Профессор стрижется короче, так просто удобнее, но в бунтарском почти-детстве и он носил длинную гриву.
Зачем же тогда говорить все это? Для того, чтобы на фоне подмечать детали. Он не внимательный пони, ему все-таки нужно некое подспорье в разговоре. Особенно в таком странном месте. Но трюк в том, что и спокойствие, и гостеприимство поддельными не были.
Так и продолжая комично вышагивать, как какой-нибудь алмазный пес, Профессор довольно споро для всего двух копыт, касающихся земли, оказался у костра, потом у дерева, ставшего ему кровом, давая незнакомке подойти ближе и совершенно безрассудно оставляя спину открытой. У корней старого… Профессор сомневался в породе дерева, разве что способный отличить дуб от клена, и то по листьям, но так или иначе среди корней мистической растительности оказалась небольшая сухая нора, давно покинутая жителями и теперь служащая местом хранения его нескольких рюкзаков и сумок. Доставать все не пришлось, котелок, бурдюк с водой и плотно притертая баночка травяного сбора оказалась прямо среди верхних вещей. Ничего удивительного, он сам недавно… Завтракал? Обедал? Для Профессора цикл времени отмерялся скорее работой, чем сменой дня и ночи.
Котелок, вместе с Профессором, так же быстро оказались у костра – за неимением большего, крюком для котелка послужил черенок лопаты, аккуратно вдетой в щель между каменных плит. Жеребец даже предложил кобылке прихваченную с собой рогожу, которой сверху был прикрыт котелок, чтобы не сидеть на голом камне или в грязи.
- Так вы, говорите, потеряли ориентиры? Не мудрено, я сам здесь не теряюсь только благодаря оставленным отметкам. – Профессор решил начать с мягкого, дожидаясь пока вода в котелке начнет кипеть. – Что вам подсказать, дорогая? Замок Сестер, что-то из руин? Понивилль? Я путешествую здесь уже с год, уже спел побывать много где. А, и не подумайте дурного, я не расхищаю могилы. Как и осведомлен о страшной магии темных колдунов, что не оставляет их даже после смерти. Это заметно. По траве, по уходящим зверям. Птиц нет. Земля у склепа практически голая, хотя там пласт суглинка уже заканчивается.
Профессор аккуратно обтер копыта, вопросительно качнув более или менее чистым платком в сторону собеседницы. Снова поправил очки, отворачиваясь в сторону, скорее всего, бывшего склепа. Хотя почему же «бывшего»? Покой мертвых там явно все еще под надежной защитой.
- Я не единорог или пегас, не могу похвастаться чувствительностью, но… Даже я чувствую что-то. Почти разумное, как умирающий пес, почти без сознания, невидящий, бредящий. Злой. Но все-таки верный. Оно бы хотело, чтобы я ушел. Ох, если конечно я ничего не выдумываю. Но терпит, потому что я не желаю зла ни этому месту, ни… Ни им.
Жеребец вздохнул, кивком указывая на ровный ряд могил у самых стен, из тех, что уцелели и простоят еще, возможно, не один век, а когда упадут – создадут хороший курган для всех безымянных.
- Вторая слева. Кобылка. Узкая челюсть, широкий таз. Аккуратные копытца. Ей били в спину, лежала на животе, затылок почти начисто выбит. Я бы сказал, что это скорее заклинание, но я не специалист. И таких как она – пол дюжины. Если вы называете эти земли своими, то почему?.. Почему нет ни памяти, ни почтения, ни милосердия? Почему злые и страшные колдуны и их посмертные чары пустили сюда чужака? Почему позволили делать все это? Я всего лишь хороню их, со своей целью, разумеется, но не грязной или жадной. Да ничьи это уже земли, дорогая. Ни твои, ни мои – не живых.
Профессор сонно моргнул, даже размышляя о своем порыве. Смерть – это привычно, это естественно, все на свете умирает. Только лишь еще одна страшная болезнь, недуг, который никто не придумал как окончательно победить. Но забытье? Не сон даже, гневливая агония на тех, кто давно мертв, да ты и сам уже не вспомнишь их имен, лиц. Ни сам, ни кто-то из твоих потомков. Эта мысль была… пугающей, по-своему отвратительной, но привела совершенно к другой мысли. Профессор неожиданно встрепенулся, отвлекшись на закипевшую воду, и щедро засыпал внутрь сушеных трав. Завозился, полез за пазуху, снова доставая свою книжицу, раздраженно перелистывая свежую страницу с записями, которую заложил карандашом.
- Как же у меня было?... А, вот.
Жеребец хитро стрельнул глазами в сторону собеседницы и тихо взрыкнул, начиная тихо напевать.
- Разве я своею волей в этом сказочном лесу?
Разве я не задохнулся б, если в сердце зло несу?
Разве мне не страшно рыскать, среди спутанных ветвей?

Враг, откликнись!

Профессор тихо пошевелил ушами, стараясь услышать из леса хоть что-то кроме редкой капели. Его голос, сильный, поставленный, привыкший к беседам и редким выступлениям еще мгновение звенел где-то эхом среди деревьев.
- Нет ответа… Не думаю, что они когда-нибудь простят, но также не думаю, что они сильно против. Знаете, мне осталось закончить всего одну могилу. – он коротко указал копыто чуть в сторону от костра. – И я смогу проводить вас, куда вам нужно. Обсушитесь, отдохнете. У меня есть мазь, если вы потянули мышцы. Заодно убедитесь, что я не жадный гробокопатель. Оставим мертвым их покой, пока кто-нибудь не выбрался из-под земли с претензией к моему пению и навыкам стихосложения.
И он улыбнулся. Так, словно они оба сейчас находятся на солнечной и теплой поляне, а не среди давно забытых могил – сомнительного наследия войн и конфликтов, суть которых давно позабыта. Но, к его скромным надеждам, уже не повторится.

+1

7

Замечание относительно её познаний в чернокнижии Кейран решила пропустить мимо ушей, точнее, притворилась, что не расслышала его. Все-таки, когда гнев и недовольство отступили, она вспомнила, кто перед ней стоит - эквестрийский пони. И вряд ли он может радушно принять факт того, что ему повстречалась темная колдунья, да и на самом деле наритке не хотелось за пределами родного города лишний раз распространяться о своих магических способностях.
В любом случае, получив приглашение к костру, она вышла на край поляны и как-то по-собачьи отряхнулась, разбрызгивая капельки воды вперемешку с грязью. Не очень красивый жест, но очень уж хотелось стряхнуть с шерсти противную налипшую грязь. Колдунья осторожно подошла к манящему своим теплом костру и усадила круп на предоставленную рогожу.
— Сарозийцы? — спросила она, звуча искренне удивлено. Конечно, эта раса была во многом очень схожа с наритами, но в то же время Кейран никогда бы не посчитала, что они с фестралами так уж похожи. Разве только поверхностно. — Да, что-то вроде того. — решила таки кобылица подыграть. Если посчитал за бэтпони, то так даже к лучшему, видимо, политика "вымершей расы" дает свои плоды.
Она еще некоторое время в неприкрытым любопытством наблюдала за способом ходьбы жеребца, гадая, откуда могла появиться такая странная привычка. Может, это было из чистого удобства: единорожка привыкла манипулировать окружающими предметами с помощью магии, но представляла насколько утомительно может быть постоянно освобождать передние копыта, чтобы воспользоваться банальной дверной ручкой. А, может, в Эквестрии все так ходят? Она понадеялась, что нет и это была лишь причуда одного пони.
— В этом лесу все практически... одинаковое на вид, нечему глазу зацепиться или запомнить. — со вздохом призналась кобыла и взяла предложенный платок, принявшись вытирать светлую шерсть передних копыт, — Замок Сестер? Место, где Принцесса Луна взбунтовалась против сестры? Нет, нет, после случившегося там тысячу лет назад в те руины лучше не ступать. — сказала она немного с суеверным страхом в голосе, — И Пони... вилль? — медленно произнесла, словно бы пробуя слово на вкус. Название... такие нелепое. Город, в котором живут пони, назвать Понивиллем. Гениально. — Мне нужно добраться до городка на границе с Вечносвободным Лесом, думаю, это и есть Понивилль, да?
Рассуждения про мертвых Кейран лишь слушала, изредка хмурясь и морща нос. Поначалу ей хотелось начать возражать, очень уж не нравилось, что какой-то эквестриец тут сидит и рассуждает про покой её предков, впрочем, в его словах был здравый смысл.
—  Может, в этом месте просто выдохлась магия, а мертвые решили двигаться дальше. И вы придали этому слишком много значения? А земли действительно давно уже ничьи, даже те Принцессы покинули их в итоге. — говорила наритка без яда и враждебности, она просто спокойно рассуждала, наблюдая за горением костра, — Но, хорошо, вы выкапываете древние тела, которые вроде как не против, и затем нормально их хороните, только зачем? Из жалости? У вас хобби такое, красиво хоронить мертвецов? Вы же... ничего странного с ними не делаете? Я просто не поверю, что вы просто так пришли на древнее кладбище, чтобы почтить пони, которых даже не знали. — она покосилась на незнакомца с неким подозрением, — Знаете, — уже как-то расслаблено начала Кейран, — у меня на Родине есть поверье, что когда пони умирает, он не отправляется в некое Забвение, а просто начинает жить новую жизнь в новом теле. Этакий... цикл жизни и смерти. Как знать, может, той кобылой с разбитым черепом когда-то была я... или вы, просто не помним этого.
А стихотворение ей понравилось, колдунья даже улыбнулась, хоть и вздрогнула, услышав последнюю строчку. Так можно и накликать кого-то.
​— Будет немного неприятно, если кто-то все-таки запоздало откликнется. — нервно усмехнулась единорожка, — И, я, кажется, ушибла копыто.
Она вытянула одно заднюю ногу, показывая уже проступающий синяк, видимый сквозь светлый окрас копыта.

+1

8

Профессор с вежливым сочувствием пожимал губами, рассматривая протянутое в его сторону копытце, попутно, словно бы не глядя, вороша копытом в баночке с травяным сбором, выуживая оттуда одинаковые соцветия и отправляя их в воду. Само копытце, на взгляд жеребца, было трогательно-худощавым, Профессор был земным пони даже глубоко внутренне, пусть и старался не признавать этого, а потому не представлял, как хрупкие единороги вообще не рушатся под собственным весом.
Вид портил разве что синяк.
- О горе мне, размышлять о жуткой участи мертвецов, оставляя страдать живую. Что делает изоляция и недостаток отвечающих собеседников даже с самыми лучшими из нас. – он снова поднялся своим потешным способом, чтобы оставить передние копыта чистыми и ушел обратно к своим вещам, отзываясь уже оттуда. – Но то лишь временная потеря. Я выбрал в чай еще немного травок, они помогут унять воспаление и боль. Отек уберет небольшой компресс, всего секунду.
Это заняло чуть больше секунды, как минимум в десять раз. Не потому что Профессор не мог достать нужные вещи – все лекарства лежали так, чтобы их можно было достать как можно быстрее, поэтому нужная баночка и обрез чистой ткани для повязки нашлись почти сразу. Остальное время, выигранное промедлением, Профессор потратил на размышления. Его собеседница соврала, точнее, как и он сам, замяла тему своего происхождения. О чем это говорило? Почти ни о чем, разве что только о том, что она не стала использовать, а то и скорее всего не имела какой-нибудь заготовленной истории. Профессор уже совершенно не подозревал ее в злом умысле – кому мог понадобится никому не мешающий жеребец, ни разу в жизни не влезавший в большие неприятности и не находивший ничего по-настоящему ценного? Точнее, даже не искавший. Просто теперь ему было любопытно, кем было его неожиданная гостья, кем-то из очень давних потомков наритов? Он, все же, достаточно долго просидел возле нее, чтобы с точностью сравнить ее изогнутый рог с образцами, что он нашел в могилах. Полукровок? Что когда-то выжили и укрылись глубоко в лесу, может быть живущие небольшими анклавами с попустительства Принцесс, не желающих являть их миру, чтобы избежать нового кровопролития? Пони милы и дружелюбны, но также и очень упрямы, а еще больше не любят меняться. Если пони раньше воевали с наритами – Профессор никогда не интересовался почему именно, это выходило за рамки его интересов – то почему бы не продолжить славное дело предков?
- Сумеете обработать сами, дорогая? У меня вышло бы лучше, но у вас больно ловко получается размахивать моей лопатой. – он рассмеялся, приятным грудным смехом, усаживаясь на сей раз не с обратной стороны костра, а рядом, на расстоянии полусогнутого копыта. – Будет жечь. Это мазь из местной травки, «Мачехин платок». Очаровательное растение, неласковое, но целебное.
Профессор аккуратно выложил принесенные, с позволения сказать, лекарства рядом с чужим боком, невзначай укладывая рядом и свою записную книжку. Раскрыл ее, пока что занимаясь чаем, снимая котелок с импровизированной жерди и оставляя его чуть в стороне.
- А чашки-то я и забыл… Ох-х-х, вот кажется еще не старый, но память сыпется как песок в часах. Я сейчас.
И он снова ушел, умышленно оставив книжицу нетронутой.
- Что до вашего любопытства… Если я правильно понимаю, вполне родственно-закономерного, то я не какой-нибудь благородный рыцарь и не искупающий грехи душегубец. Хотя, какая бы вышла история, будь я, по вашим верованиям, каким-нибудь перерожденным солдатом, участвовавшим во всем этом много-много лет назад. Но нет. Нет, я ученый, можете взглянуть на мои записи. Только не последние страницы, там стихи – иначе вы убьете меня не лопатой, но стыдом.
Профессор снова сел рядом, наклоном котелка наполняя две деревянные чашки, принесенные с собой. Слишком крупные, для наритки они бы скорее походили на посуду для похлебки, в которой, при большом желании, вполне можно было захлебнуться. Одна такая, скорее даже плошка, досталась наритке. Из второй, чтобы не вызывать сомнений, жеребец быстро отпил, промачивая горло и не обращая внимания на температуру жидкости. Он давно привык тратить как можно меньше времени на еду, пусть и с небольшими сложностями.
- Я изучаю… Довольно горделиво будет сказать: «Я изучаю магию», но в общем и целом так и есть. В данном месте меня заинтересовали рога ваших далеких родичей. Различия с рогами единорогов, особенности развития, влиял ли как-то изгиб рога на магию. Мог ли меняться рог в зависимости от таланта и предпочитаемых чар владельца.
Жеребец быстро пролистнул свои записи, показывая сначала довольно тщательно проработанные схемы и рисунки, к которым неожиданно добавился небольшой портрет того, как по форме черепа могла выглядеть безымянная наритка, с фривольно заткнутым за ухо цветком.
- Фу, наследие моего романтизма. Как видите, я всего лишь осматриваю тела. Очищаю от грязи, изучаю, зарисовываю и хороню. Мне кажется это справедливой платой за мое любопытство. И мое любопытство простирается куда дальше, но я, пожалуй, прежде чем озвучивать свои мысли отнесу подальше мои, слишком тяжелые, инструменты.
Он снова, уже в который раз мелькнул под далеким деревом, усаживаясь на сей раз через костер от собеседницы.
- Видите ли, я не глуп. А вы не сарозийка, разумеется, я не настолько слеп, чтобы не сравнить найденные рога с вашим. Нет-нет, пускай, объяснений этому множество. Скажем наследуемые признаки от затесавшегося в родословную прадеда-нарита, мутации, влияние самого Леса… Тут вполне найдется скромный цветочек, что сможет исказить тело как скульптор кусок глины. Но ближайший к нам сейчас город, Понивилль, довольно известен. Близость к столице всей Эквестрии, место жительства Элементов Гармонии, транзитная станция, через которую проходит множество поездов в Филидельфию и Мэйнхэттен. А вы не знаете о нем, его названия. Тоже мелочь, но манера произношения слов, познания в довольно редко встречающихся областях… Я бы назвал эти знания даже больше прикладными, чем теоретическими, как мои. Манера поведения.
Профессор наглядно тряхнул головой, изображая собачий способ избавится от влаги.
- Вы – продукт другой культуры, дорогая, как я – продукт своих стремлений. Разумеется, я с вами изначально так же не был достаточно откровенен, но в свою защиту могу сказать, что просто опасался за себя. Не я напал на кого-то с… Чужой, должен заметить, лопатой, высказывая довольно сомнительные заявления. Но раз мне все же не прилетел какой-нибудь арбалетный болт из кустов и меня еще не распотрошило заклинанием – кто вы? Беглянка, посол, единственная выжившая? Я даже смогу поверить в реликт прошлого. Можете не отвечать, хотя мне искренне любопытно. Но понимая, хотя бы приблизительно, что вам нужно, я точнее смогу помочь. Нарита в вас не узнают, образованных пони там редки, как золото в навозе. Но деньги, нормы поведения, лексикон? Вы явно не были хотя бы в небольшом городе пони, не так ли, дорогая?

+1

9

— Да, я не сарозийка. — уверено призналась единорожка, — И нет, я не собираюсь признаваться, откуда пришла. Просто заплутавшая пони, не представляющая особой опасности. Этого достаточно? — фыркнула она.
Было даже обидно в какой-то степени, так вот легко попасться. Впрочем, чего ожидала, когда с угрозами расправы лопатой показалась перед эквестрийцем? Утешало только одно: вряд ли одинокому эксцентричному пони поверят, что он сидел в лесу на древнем могильнике и пил чай с представительницей давно вымершего народа. Кейран уверена, даже если бы жеребец начал всем ходить и рассказывать про огромный город, раскинувшейся под проклятым лесом, то ему, опять же, никто не поверил.
С другой стороны, не хотелось лишний раз испытывать судьбу и выкладывать все начистоту, поэтому кобыла старалась выражаться как можно более размыто.
— Я действительно никогда не была в Эквестрии, ни в одном городе, и, честно, не поняла и половины слов, что вы сказали относительно Понивилля, уж простите. — продолжила она, отхлебнув немного из чашки...тарелки. На языке заиграл сладковато-травянистый вкус. На любителя, но хотя бы согревало. — Не преследую каких-либо целей, просто хочу попутешествовать. Вот вам никогда не хотелось исследовать неизведанные земли? — вопрос скорее риторический, — Я мало знаю об Эквестрии и ее культуре, но думаю, главные вещи универсальны для всех культур. К примеру, не воровать, не нападать на других пони... Что больше меня беспокоит, это как работает валюта там, я взяла пару вещиц на обмен, но не уверена, насколько цены они будут. — впрочем, показывать "вещицы" наритка не торопилась.
Вместо этого она телекинезом подхватила записную книжку и начала листать её, просматривая записи, конечно же, избегая последних страниц. До этого Кейран не желала притрагиваться к книжке, даже когда жеребец "невзначай" оставлял журнал рядом с ней. Все-таки в чтении чужих личных записей нет ничего хорошего.
Странные схемы, рисунки и мелкие записи - единорожка рассматривала каждую страничку как-то оценивающе.
— Странный выбор для исследований. — заключила она наконец, — В целом, я теперь понимаю, почему вы здесь. Мало какой живой единорог позволил, чтобы его рог кто-то исследовал, без обид. — извиняюще улыбнулась колунья, — Но почему именно рога? Вы мечтаете о создании устройства, который мог бы проводить магию? — это единственное логическое объяснение, которое можно было подобрать. — А насчет формы рога... вы не думали, что этому есть природное объяснение, а не магическое? Нариты... — Кейран попыталась подобрать более-менее точные слова, которые при этом бы не звучали жутко, — ...не только травку щипают для пропитания, а наритский рог достаточно острый и крепкий, чтобы при достаточной силе удара пробить шкуру вместе с мышцами, ну, а форма позволяет сделать рану достаточно обширной. Но вы ничего не подумайте, я такого подобного в жизни не делала.

+1

10

Профессор мягко улыбнулся, пряча сеть морщинок возле глаз за отблескивающими стеклами очков. Костер еще не прогорел, но уже выел всю алхимическую смесь, оставив после себя только кучку обглоданных поленьев, ленивое пламя которых не поднималось и на половину копыта. Скоро можно было приступать к работе, жаль только, что не удастся тщательно осмотреть погребенное тело, заставлять ждать и без того несколько «колючую»… наритку, все же, не хотелось.
- О, какое очаровательное недоверие. Не сочтите мой тон поучающим, но вы, судя по сказанному, еще и не совсем понимаете ценность секретов. Иногда легче и полезнее поделится несомым грузом, чтобы потом его вес вас не раздавил. Все равно что выменять у ворона драгоценный камень за кусочек сыра. Вопрос целесообразности. Но я не навязываюсь, просто мне будет жаль, если вы попадетесь местным и угодите в неприятности.
Жеребец снова обошел костер и сел неподалеку, кутаясь в плащ и задумчиво подпихивая не горящий краешек ветви в огонь. Было в этом что-то странным образом уютное. Треск костра, громкие щелчки и снопы искр из разгрызаемого огнем дерева. Вечнодикий Лес вокруг был неожиданно тихим, но не так гнетуще, как до дождя – словно что-то под землей, испугавшись сырости, забралось поглубже в свою нору и дало двум случайным путникам глубже вдохнуть. Но все, скорее всего, было куда прозаичнее, и Профессор и сам не подозревал как соскучился по обществу живого пони рядом.
Пусть даже и черношерстного, с искривленным рогом и потешными «не прокрашенными» частями на копытах. В сущности, а какая разница?
- Но я уважаю ваш ум и смекалку, поэтому не стану переживать свыше необходимого. Полагаю, если вам хватило ума единственной догадкой попасть в цель, то хватит и на то, чтобы не вызвать подозрений у пони. Они очаровательно невнимательны, на самом деле. И я действительно давно мечтаю создать… Не обязательно рог, но он мне кажется наиболее универсальным инструментом. Как набор по созданию ключей, благодаря которому ты при старании откроешь любую дверь… С жеребячества мечтаю, на самом деле. До того, как я это понял, все вокруг казалось… Не тем. Любимым, разумеется, но не моим. Любые краски заметались пылью, пони, которые словно не замечают чего-то важного вокруг.
Профессор медленно поднял голову, поглаживая бородку с первой нитью седины ближе к правой скуле. Над головой было переплетение ветвей Леса, жадного до каждого клочка неба, что он может занять. Чем дольше смотришь на них, тем сильнее они становятся на тайну, на смесь древних рун, безмолвных проклятий, что оставили здесь умирающие нариты. Препоной, может быть? Чем-то мешающим, отделяющим от желаемого? Сквозь ветви и листья, как через сито виднелись голубые точки неба, чего-то такого же недостижимого для того, кто был рожден копаться в земле.
Случайно промелькнувшее облако походило на мечту.
- Пф. Я поэтому и удрал от родителей, думал, что там-то, как говорится «за соседнем холмом», меня ждет что-то настоящее, живое. Так первые пару лет и казалось, я удивлялся огромным небоскребам, подпирающим небо, выше любого дерева в этом Лесу. Морю, другим языкам, другим привычкам. Пока в итоге не увидел, что все, на самом деле, похоже до безликости. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы сказал себе не странствовать ради городов, ни ради пони, если только не посчастливится найти единомышленника. Я бы сказал себе искать и странствовать ради себя и ради своей мечты… Кхм.
Профессор медленно опустил голову, от вида движения огня приходя в себя. Осознание посетило его всего спустя секунду, сменившись смущением и легким, воздушным недовольством на самого себя.
- Ну конечно, откровения! Прошу прощения. Если бы я мог предугадать подобное, я бы не положил столько успокаивающих трав в чай, вы бы и так уснули от скуки! Кхм. Нет. Нет, мы… Я. Я отдалился от темы.
И он шумно ухватился за собственные записи, закрывшись ими как щитом, одинаково желающий сменить и спрятать прошлую тему, и всегда готовый рассказать о любимом деле.
- Я уже рассматривал вашу теорию о хищнецкой природе ваших различий с травоядными пони, разумеется, она лежит на поверхности. Но счел ее избыточной и абсолютно абсурдной. Дело даже не в том, что единороги издревле опережали остальные народы как раз благодаря своей магии, им проще было заниматься строительством, собирательством и собственной защитой. Если бы не скудоумная гордыня, они бы так и остались на острие истории, не уйдя в сторону, как сейчас. Полагаю, что нариты так же издревле использовали свою магию для охоты, даже простейшие из заклинаний стали бы большим подспорьем в этом. Видите ли…
Профессор, полный энтузиазма и бодрости, оставленных ему в наследство стыдом, подсел ближе, указывая копытом на рог собеседницы. Книга в другом копыте жеребца воодушевленно трепетала, карандаш на новой странице набрасывал сразу несколько схем и рисунков – одним из которых был комично застрявший вверх ногами нарит, воткнувший рог в слишком большую тушу поверженного зверя.
- Потому что вы этого не делали, возможно, вы и не до конца понимаете, что именно предлагаете. Для нанесения существенного урона рогом нужна хорошая сила и разгон, и бить нужно крайне точно, не угодив в кость или плотную часть шкуры. Иначе агонизирующий зверь вполне может заехать лапой или копытом по голове или самому рогу такого охотника. Да и представьте себе – рисковать своей единственной возможностью творить магию, ставить под угрозу очень чувствительную часть тела, которая уже не отрастет единственным образом ради… Что вы там едите. Ароматных потрошков, голяшки и нежной вырезки вдоль позвоночника. Нонсенс. Как бы мы все изначально не появились на свет, наши тела довольно продуманы. Будь я творцом, я бы не дал своему дитя магический инструмент, изменив его всего лишь для охоты. Должно быть что-то другое, вопрос магии… Но я не могу сравнить способ колдовства у наритов и обычных единорогов, по вполне понятным причинам. Возможно у вас кардинально различаются даже базовые формы колдовства! Может ли единорог повторить магию нарита, может ли нарит зажечь простое осветительное заклинание так же, как ученик-единорог?
Профессор несколько раз жирно обвел один из рисунков, где рядом расположились схематичные изображения нескольких вариантов рогов. Только после этого он поднял взгляд, оценивая крайне сократившееся расстояние между ним и нариткой. Крайне. Он даже уже сидел на той же рогоже, что предложил ей, благо она была достаточно велика даже для троих.
- Да чтоб меня. Нет. Нет, я все же, крайне рад тому, что вы появились. По крайней мере у меня появился повод отправится в Понивилль гораздо раньше. Подумать только. Я бы мог набросится на любого встречного и убить его своими размышлениями! Подумать только. – жеребец с гневом, походящим скорее на гнев мыши, подвешенной за хвост, ковырнул копытом землю недалеко от костра, даже сейчас вполне осознанно оценивая ее сухость и податливость. – Лучше я займусь раскопками. Смена деятельности, работа копытами, возможно отнимет у меня силы чесать языком. Подумать только!

+1

11

— Мои секреты не такие прям уж ужасные или тяжелые, что бы они могли сломать мне хребет. — лишь кратко ответила наритка на слова жеребца.
У Кейран действительно не было скелетов в шкафу, впрочем, хранить свои, казалось бы, не такие и страшные секреты было не ее прихотью, а скорее вопросом личной безопасности и безопасности родичей. Было бы жутко безответственно раскидываться секретами народа перед каждым первым встречным.
Тем более, она не до конца доверяла этому земному пони. Нет, все это время он был весьма дружелюбным и милым, но кобылица просто физически не могла заставить себя довериться полностью, хотя головой понимала, что, в целом, эквестрийцы народ мирный - по крайней мере в современное время - и рядом сидящий пони вовсе и не желал ей зла. Трудно было винить её в этом, все это было продуктом наритской культуры, где если светлых пони не рисовали в плохом свете, то точно относились с большим недоверием.
— Если вам так хочется обменяться секретами — я могу сказать мое имя, а вы мне скажете свое. —  чуть подумав, сказала колдунья в шутку. Забавно, они уже некоторое время сидели беседовали у костра, но так и не представились друг другу, — Кейран ир'Диссар. Или Кейран для краткости. ​И рядовые пони, может, примут меня за сарозийку со странными чертами, но вот с кем-то более осведомленным сталкиваться не хочеться. — наритка поднесла к морде чашу и допила чай, — Мир полон злобных, голодных существ, для которых маленькие пони выглядят ну очень уж привлекательной добычей, и эти пони еще не были порабощены благодаря своим покровителям с немаленьким могуществом. Вряд ли они будут рады узнать, что рядом с их поданными рыскает колдунья, не думаете?
Слова же жеребца про его стремления создать инструмент для манипуляции магией заставили задуматься. Она никогда не размышляла на счет того, как чувствуют себя народы без способности напрямую использовать магию: в Жураг-Наре, очевидно, у всех был рог, поэтому никто не задавался подобными вопросами.
— Но... разве уже не придумали разного рода катализаторы, через которые можно проводить и направлять магию даже тем, кто не был единорогом? Фетиши, посохи, даже амулеты с сильным зачарованием. —  Кейран в раздумьях смотрела на умирающий костер, — Впрочем... у всего этого сильные ограничения.           
На откровения же она не стала отвечать, сделав вид, что ничего не поняла. Ей не хотелось смущать собеседника еще сильнее, впрочем, это тоже подтолкнуло кобылу к ряду невеселых мыслей. А поступала ли она правильно, сбегая из дома? Вдруг её тоже ждет разочарование? Вдруг станет понятно, что вся эта затея была очень зря?
Сейчас у нее еще оставался шанс не наделать серьезных ошибок. 
На волне этих мыслей колдунья даже повернула голову и посмотрела в чащу. Но... нет, надо отбросить сомнения. Либо сейчас, либо никогда. Она и этот земной - абсолютно разные пони с разными судьбами. Как знать, может, для Кейран все будет совсем по-другому.
— Думаю, в вашей теории есть смысл. Эффективней ведь будет соорудить с помощью магии то же орудие для охоты, чем пытаться проткнуть добычу рогом. Или на крайний случай схватить мелкого зверька, например, кролика, телекинезом и... умертвить. — рассуждала наритка, наблюдая за художествами собеседника. Она отметила, что рисунки получались неплохие, по крайней мере вряд ли смогла бы так же нарисовать копытом. — Впрочем, наритский рог нельзя назвать совсем уж хрупким, часто им не гнушаться воспользоваться в ближнем бою, чтобы ранить морду или горло противника. Не знаю вот насчет эквестрийских единорогов. Хотя рогом я бы воспользовалась только в крайнем случае обороны, когда совсем прижмут в угол и по каким-то причинам не будет возможности колдовать. Но да, вы правы, ради котлет мало кто будет жертвовать своим единственным способом манипулировать магией. Насчет колдовства... тут вы снова правы, но не совсем попали в точку: магия делится на различные ветви. — в памяти сразу же всплыли лекции, которые Кейран совсем недавно читала в Академии. — И самая базовая ветвь - эфирная магия. Эфир - это сырая магия, им пропитано все наше мироздание, когда вы манипулируете эфиром - вы манипулируете окружающим миром. Так вот, эфирная магия доступна всем рогатым народам. Светлый единорог или нарит, или перевертыш - все способны хотя бы на базовый телекинез, чуть более продвинутые выучивают телепортацию. Процесс создания таких заклинаний не отличается. — на этом моменте её уже понесло и стало как-то все равно, слушает ли аудитория в лице одного зрителя или нет. В своем потоке слов наритка даже не обратила внимания на то, что эквестриец слишком уж близко подсел, — Помимо эфирной магии есть другие ветви. Вот тут уже идут различия. Такие страшные-ужасные дисциплины как чернокнижие, некромагия, магия теней доступны только наритам и рогатым сарозийцам, причем и те, и другие имеют загнутую форму рога. Эквестрийцы же не способны повторить наритскую магию, им просто это недоступно. В истории, конечно, встречаются эквестрийские уникумы, особый талант которых позволял овладеть определенной дисциплиной темной магии, но это единицы. Скорее исключение, подтверждающее правило, в конце-концов, часто такие сходили с ума и оборачивались против собственных сородичей. А вот магию света уже не могут изучить нариты. Честно, я даже не пробовала, так как слышала, что всякие экспериментаторы получали травмы. Но, кстати, маленького светлячка или вспышку магического света нариты без труда могут создать, потому что это больше относиться к резкому выбросу бесформенной магической энергии. — кобылица шумно выдохнула, явно устав все это рассказывать, — Думаю, действительно в форме рога виновата магия. А еще природа самого пони. Впрочем, еще не известно, сможет ли единорог освоить темные заклинания, если пересадить ему рог нарита. Такими экспериментами... явно никто заниматься не будет. 
Она откровенно не понимала, почему земнопони начал ругать себя, скорее это было из-за смущения, что он начал вываливать свои исследования на первую попавшуюся пони, отчего у Кейран начало складываться ощущение, будто бы даже в более цивилизованных местах собеседников у жеребца совсем немного.
— Ну, а я вот сейчас попыталась убить вас своими лекциями по магии. Возмутительно! — усмехнулась она в попытке разрядить атмосферу.

+1

12

Изначально даже могло показаться, что он и не собирается отвечать. Сначала поглощенный протиранием очков и укладыванием их обратно в футляр, потом слишком занятый пережевыванием черенка лопаты – Профессор ухватил и понес ее совершенно по-варварски, скорее потом что не хотел говорить и явно демонстрировал это. Неожиданно, он мог показаться наритке каким-то сонным, уставшим. Словно силы покинули его до последней крошки, оставив после себя только ослабшие стенки словно бы сдувшегося тела.
Но вид этот был обманчивым.
Профессор был хорошим работником, и, даже если не признавал это в открытую даже самому себе, упивался собственной силой и выносливостью, позволяющими ему делать то, с чем единорог не смог бы управится магией. По крайней мере без особых талантов или подготовленных заклинаний.
- С именами, моя дорогая, все точно также, как и с магией. Мы видим перед собой нечто комплексное, сложное, то, что мы вряд ли сумеем понять до конца или даже хотя бы на половину. И мы даем этому названия, образы, символы, считая их исключительно верными, отражающими всю суть. Пол дюжины едва различимых оттенков и цветовых переходов мы называем просто «черным», совокупность работы множества механизмов нашего тела с сложной структурой мы называем просто «шерстью». Но это - мелочи. – Профессор внезапно замер, словно заледенев. Лопата, перекатываемая по покатым плечам, замерла, не дойдя до земли. Но вместо нее недалеко от костра на землю лег небольшой платок, а за ним и сам жеребец, прижавшись ухом к тонкой преграде ткани между ним и почвой. Это трудно было даже самому понять, не то что объяснить кому-то еще, но если сконцентрироваться, прислушаться, постараться сравнять тепло своего тела с холодом земли… То начинаешь чувствовать «что-то», зыбкое, как пятно растекшейся глины, неясные образы глубины, пустот, инородных объектов. А если прислушаться чуть дольше – чужеродной магии. Для земного пони связь с почвой под ногами всегда была чем-то почти обыденным, присущим им по своей природе и благодаря магии, убогой, однобокой, но присущей каждому из пони. Прадед Профессора был пахарем, хлеборобом, и он, по рассказам отца, никогда особо не задумывался о том, как вести свое хозяйство. Он просто просыпался по утру и знал, куда нужно принести лишнее ведро воды, где почва слишком окислилась, умел видеть где болезнь поразила посевы, по десятку почти незримых признаков, просто потому что это была его земля, его посевы и его труд.
Было в этом умении одновременно что-то пугающее, отвратительно подтверждавшее его низкородное происхождение, но вместе с тем совершенно восхитительное. Профессор встал, поднимая удивительно чистый платок, и набросал лопатой примерное место случайной наритской могилы. Аккуратно сдвинул в бок угли, примерился откуда удобнее начать.
- Мелочи, как я и сказал. Можно докопаться до сути нашего происхождение, дать названия всему, что мы найдем. Наши названия, объясняющие нам, понятную нам же суть, которую мы и придумали. Ваше имя подходит вам? Его значение, его смысл, который в него вложили ваши родители? Он совпадает с тем смыслом, что вы сами в него вкладываете? Или это просто набор звуков, отображающий кто вы есть? Но дело в том, как можно очертить одним именем, тысячью имен даже, такую сложную и вечно меняющуюся личность как вы? Сколько раз вы изменились с момента нашей встречи, сколько различных эмоций испытали сейчас? Я не пользуюсь именем, по счастью только своим. Если вам угоден какой-нибудь ярлык для меня, знак, титул – зовите Профессором. Больше бы подошло «ученый» или даже архаичное «схоласт», но оно тоже не совсем верно отражает суть, да и используется куда чаще моего… Титула, скажем так. Но мы можем перейти на «Ты», если хотите. А если не можете без имени можете звать меня… Хм. Грейвз? Томбстоун? Нет. Нет, это было бы слишком грубо. Хорруйт. Хорруйт Терра, просто прекрасное имя для земного пони!
И хохотнув над собственной шуткой, Профессор принялся за работу.
Копал он тоже зрительно смущающе, все так же держа баланс на двух копытах, используя слишком длинную для пони лопату как рычаг, позволяющий ему ворочать крупными кусками высохшего суглинка. Здесь, в Лесу, больше бы сгодилась лопата небольшая, какую можно спрятать под плащом и быстро использовать, а то и вовсе специальный накопытник с лезвием для срезания небольших пластов земли. Но инструмент Профессора выглядел как работа кого-то из двуногих, или «бипедальных», если хочется блеснуть своим познанием в никому не нужной терминологии. Работой минотавров, быть может?
- С магией тоже самое. «Мы» представляем, как она работает. Или нет. Возможно первопроходцы просто создали удобные нам законы и закономерности по котором можно творить чудеса. У меня есть забавная и ничем не подтвержденная теория, что магия может быть какой угодно, она уже есть какая угодно. Знаете теорию, что раньше каждый маг был втрое сильнее чем сейчас? Как будто раньше более простые умы пони гораздо проще относились к магии и ее «законам», но чем дальше, тем больше формальностей, ритуалов, правил. Словно бы каждый единорог ставил собственную дамбу понимания и домыслов в некогда полноводную реку магии, пока от нее не остался пожухлый ручей. Отсюда же и пошла сложность в создании новых чар или принципов, с такой громадой истории за плечами легче теперь работать с уже готовым или частями магии. Посохи, амулеты и фетиши, как вы и говорили, так тоже проще. Специфика формы, влияющая на специфику сути, по той же самой теории даже различия в магии двух разных видов единорогов могут различаться просто из удобства формы их рогов. Но я не могу это никак подтвердить, здорово правда? Ну как, я тоже вооружился своей лекцией по магии, у кого оружие страшнее?
Работал он споро, даже не прерываясь для разговора с Кейран ир’Диссар. Интересно, а приставка «ир» означает что-то конкретное, вроде семьи или клана? За время работы он даже не начал выглядеть запыхавшимся, хотя и ворочал глыбы земли с свою голову размером, аккуратно даже не откатывая, а просто откидывая их в сторону, словно бы они весили не больше ватной подушечки для игл. Могила была неглубокой и под углом, на два штыка лопаты, прячась под естественным козырьком каменной плиты. Раскрыть ее заняло даже чуть меньше времени, чем их разговор, хотя бы благодаря точным отметкам и пониманию где искать.
Погребенным наритом оказался жеребец, Профессор быстро зацепился взглядом за более массивную голову и холку, но быстро начал осматривать остальное. Обрывки плаща, какое-то изувеченное подобие панциря, слишком сильно искривленного и засевшего где-то между ребер тела. Больше внимания заслуживали стенки «могилы», ровные, почти правильно овальной формы, словно жеребец успел выставить щит до того, как его накрыло землей. Или он сам и обрушил на себя пласт земли, искривив участок двора в этой части. Рядом, в земле, возможно где раньше было ухо, лежала нетронутая капелька сережки.
- Знаете, а ваш рассказ навел меня на необычную мысль. – Прервал жеребец затянувшееся молчание. - Если нариты дерутся рогами только между собой, нет ли в этом практической пользы? Вроде того, что, нанеся смертельный удар именно рогом, тебе перейдет часть жизни и магических сил врага? Как будто искривленный рог сумеет что-то зацепить и вытащить из чужого тела. Я бы даже тогда смог поверить в жертвоприношения жеребят, из которых просто могли тянуть силы… Но что-то я не о том. Вас, как крайне таинственную наритку, не смущают такие темы? Не хотите помочь в таком случае, проверить тело на проклятие, может быть поделитесь погребальными ритуалами?

+1

13

Кейран тихо наблюдала за работой земнопони, может, в любое другое время она бы оценила красоту того, как перекатываются под плотной шкурой мощные полные жизни мышцы, но сейчас это было трудно, учитывая неестественную позу жеребца. Интересно, болела ли у него спина от этого? 
 — Я думаю, мне подходит мое имя. Почему-то часто у пони имена необычайно четко указывают на их судьбу, не замечали? И должно случиться что-то совсем радикальное, чтобы я перестала быть Кейран, к примеру, полная амнезия. — внезапно вспомнился занимательный случай пятилетней давности, — А так я всегда буду действовать и меняться в рамках своей личности, это прозвучит, будто я ограниченная, но в у каждой личности есть стержень: некий набор качеств, который никогда не изменится до конца жизни. — настоящего имени, ожидаемо, наритка не услышала. На мгновение кольнула обида, словно бы здесь была некая несправедливость. Она могла бы дальше продолжать не доверять и вместо настоящего имени назвать фальшивую банальщину по типу "Шэдоу" или "Дарк Кроу", но все же решилась немного открыться. Впрочем, как называться - личное дело каждого и тут повлиять невозможно, — Хорошо, Профессор. — звучит даже привычно, кобыла так обычно называла своих преподавателей, когда забывала имя. 
Пока Профессор занимался раскопкой могилы, Кейран решила занять себя менее энергозатратным трудом - привести в порядок свою гриву. Покопавшись в своей сумке, она вытащила гребень, искусно вырезанный, кажется, из кости какого-то крупного зверя. 
 —  Или, в старые времена просто мир был более насыщен эфиром, что позволяло творить мощные заклинания. — устало предположила кобылица, пытаясь прочесать гриву, успевшую здорово спутаться во время бега, — Я не соглашусь, что простота позволяла лучше колдовать. Может, испускать из рога мощные вспышки магии выглядит мощно и эффектно, но это абсолютно бесполезное занятие. Пони не зря тысячелетия совершенствовали способы колдовства: нагружённые плетения современных заклинаний, может, и выглядят громоздко, впрочем, позволяют изменять окружающую реальность по воле волшебника. — она поморщилась, вычесав особо запутанный узел, — А может, слабость нынешних магов исходит из-за слишком комфортной жизни. Сейчас пони не надо активно обороняться от внешних врагов, не надо придумывать новые удобства, даже солнце двигать не требуется, как в древние времена. Правда, мы не об этом говорим. — внезапно глаза зацепились на странную деталь во внешности собеседника, заставив Кейран осечься.
На боках Профессора отсутствовал привычный рисунок кьютимарки.
— Профессор, до этого ты задавался вопросом, сможет ли имя точно очертить личность пони. Как думаешь, а кьютимарка способная очертить полностью судьбу носителя? — она начала издалека, впрочем, земнопони не был глуп и сразу мог понять, что она заметила отсутствие метки, — Ограничивает ли нас кьютимарка в нашей судьбе, заранее задавая сценарий жизни? — вздохнув, колдунья быстро телекинезом собрала гриву в косу для удобства передвижения. — Нет, нариты не верят, что рогом можно что-то забрать у противника. В этом нет ничего ритуального, просто последняя необходимость, когда совсем зажали в угол.
Трупы, тем более давно уже выбеленные кости, не вызывали особого шока, поэтому спокойно Кейран подошла к разворошенному кургану и вгляделась.
Магическое зрение - достаточно простое заклинание: одна небольшая магическая вспышка и теперь колдунья могла видеть чуть больше. На теле и стенках могилы не было каких-либо магических плетений или даже следов магии.
—  Все в порядке. —
заключила она, —  Скорее всего он при жизни был воином, хм, рыцарем? Поэтому не смог перед смертью проклясть землю вокруг себя. Или просто магия в этом месте за тысячу лет успела выдохнуться. — неожиданный вопрос про ритуалы немного удивил, — Да, я, в целом, знаю несколько погребальных песен. Думаю, этого будет достаточно.

+1

14

- Абсолютно правдивая мысль, я не могу с нею спорить. Но подстраиваемся ли мы под собственное имя, кьютимарку? Или имеем право менять их? Вопрос не в порочности имен и обозначений как таковы, я не сторонник анархии, право слово – вопрос в точном подборе того, что тебя обозначает. Я не сторонник теории, что данное нам от природы нас ограничивает. Теория судьбы-часовщика, по которой все до нас предопределено, распланировано и давно подготовлен результат. Абсурдно даже помышлять о подобном!
Профессор снова рассмеялся, как будто услышав от Кейран хорошую шутку. Так и продолжая улыбаться, светясь странным довольством, особенно абсурдным в таком месте, он отошел и вернулся вместе с крупной скаткой рогожи, прихватив с собой свои седельные сумки и рюкзак. Расстелив скатку он медленно, словного живого, перенес тело нарита на ткань, заворачивая его на манер жеребенка.
- Лопата все еще останется лопатой, копай ты ей землю или… Грози расправой мирным исследователям. – не сдержавшись, жеребец фыркнул, утаскивая за собой пугающий кулек в сторону двух рядов небольших могилок. – Но ту же лопату можно разобрать, дерево сжечь или пустить на другой инструмент, метал переплавить и смешать с другими. И «лопатой» все то новое, что возникнет на ее основе будет уже только в прошлом. Это к вопросу об именах. Кьютимарка же для меня не непреодолимая преграда, буквально. Я считаю ее препоной, тем, что всем нам нужно преодолеть, чтобы жить… Иначе? Не встречал ни одного пони, что был бы несчастен своей отметиной, но не вопрос ли это адаптации? Кьютимарки мы получаем в самом жеребячестве, мы ждем их, желаем их, а потому принимаем как должное. Своего рода, именно поэтому я так ценю алхимию, как способ превращения мирского и обыденного, низкорожденного, во что-то великое.
Могила для жеребца была уже готова, заприметив его место последнего сна, Профессор успел завершить ее еще до дождя. Достаточно глубокая, поближе к тем, что спит еще ниже, в склепе, она была вырыта в каменистой тяжелой почве, полной каменных обломков, осколков колонн и барельефов – уже настолько истертых временем и непогодой, что они походили на свечные огарки, оплывшие и неузнаваемые. Многие из них были сложены в изголовье могил, изображая собой надгробные камни или крохотные подобия курганов.
- Ну что, дружок? Пора тебе к своим. – сейчас противоестественная привычка Профессора стоять всего на двух копытах оказалась удивительно кстати, освобождая два других копыта, чтобы аккуратно опустить сверток с телом вниз, в долгую и мягкую тьму. – Хотя, полагаю, это не самые достойные последние слова в твою честь. Хм.
Жеребец наконец сел, как и подобает пони, уложив все четыре копыта на землю. На минуту установилось молчание, не разрываемое теперь даже далекой капелью, Лес уже достаточно высох и впитал влагу, может быть разродился по старым тропкам новыми ядовитыми и опасными растениями или плесенью. Жизнь продолжалась везде, даже здесь, и это натолкнуло Профессора на нужную мысль.
- Жизнь – это метаморфоза. Вы это подтвердили своими верованиями, дорогая Кейран, он мертв уже многие годы, но возможно прожил множество жизней, как плохих, так и хороших. Так пускай ни одна из твоих метаморфоз не станет последней, но станет легче, избавившись от груза костей на плечах. Надеюсь это прозвучало достаточно хорошо.
Последние проводы затянулись на некоторое время, но прошли достаточно споро – засыпать могилу уже не составляло труда, даже более привычным для пони способом. Несколько минут Профессор подравнивал курган, придавая ему стабильности и благообразности, насколько это понятие умещалось в его голову.
- Все, пожалуй?.. – он в последний, скорее всего, раз осмотрел место своего обитания в последнюю неделю. Любой приют, даже временный, при его оставлении может вызвать ностальгию, но Профессора это не касалось. Его взгляд скользил по камням и руинам, цеплялся за черное пятно… Нет, не наритки, догоревшего костра. Он думал о том, все ли он сделал, все осмотрел, собрал ли достаточно данных для своих опытов.
Он устал. Лет пять уже как. Собственный путь казался длинным, тернистым, сложным. Безрезультатным. И если каждый шаг – ошибка, зачем вообще куда-то идти? Эта мысль была горькой, но придавала сил. Сам для себя Профессор был и материалом, и творцом, и обе его ипостаси проходили через далеко не всегда легкий путь изменений. Всего к одной цели, разве это не упрощает задачу?
- Нет, не думаю… - жеребец встрепенулся и снова заулыбался, даже приосанился, резко посчитав свою мнительно до крайности нелепой. Осмотрелся по сторонам, принимая новую точку зрения и словно впервые взглянул на свою собеседницу. – У тебя очень красивые глаза, Кейран. Как маяк в ночи.
Профессор смотрел долго, не моргая, словно стараясь закрепить этот образ и мысль в своей голове.
- О да, маяк. Разве для пони само твое существование – не доказательство чуда и безграничности возможностей?.. – легкий, чарующий момент вдохновения. Тут же почти аккуратно убранный и сохраненный глубоко в памяти прагматичной натурой жеребца. – Но волосы ты расчесала зря. По дороге еще успеешь нахватать веток и колючек. Да и твой компресс нужно держать в чистоте и не поврежденным… Пф. Надеюсь, хотя бы безделушки на продажу ты выбирала более осмотрительно. У тебя даже нет плаща! Как ты намеревалась путешествовать, где ночевать и как, если не знаешь дороги?! Романтики. А кто же будет думать о мирском?
Он противоречил своим же словам, но нисколько не смущался того – в мире не бывает абсолютов, как и вполне конкретная тока зрения не может нести под собой в основе совершенно противоположные идеи. Его логика, порой, поражала его самого, но это ему даже нравилось. Разве не он сам пришел сюда ради меркантильных целей, но скрасил его подобием на духовность? Как ртуть, жидки и твердый, стабильный и способный испарится на солнце, поглощающий другие металлы, но сдающийся перед обычной серой. Не должен ли был он назваться Ртутью?
По счастью, он еще не успел облачится в свою поклажу, а потому довольно легко, театральным круговым движением снял его с себя, одним махом накидывая его на наритку.
- Вот так. Если он слишком велик я смогу потом подравнять длину ремней. Ну-с… - Профессор снова замер, перескакивая от движения к покою меньше чем за секунду. Оставшись в одной плотной рубашке с длинным рукавом и вязаном жилете с множеством карманов, он не слишком замечал разницу по температуре. – Куда тебя проводить?

+3

15

На замечание - комплимент? - относительно её глаз наритка лишь молча отвела взгляд, от смущения не выдержав и секунды зрительного контакта. Да, она действительно испытывала смущение, отчего к щекам ощутимо прилила кровь. Кейран понадеялась, что в утренних сумерках и на фоне черной шерсти Профессор не сможет рассмотреть проступающий румянец. При этом смущение еще сильнее усилилось, когда в голову пришла мысль - он просто подметил очевидные вещи, а её кобылий ум в этом увидел какой-то романтический подтекст. Правда, зачем указывать на очевидное, используя такие красивые сравнения?
— Эээ... ну... — впервые за время их встречи кобылица не могла подобрать слов. Да что уж там, нормально мысли собрать не могла, — Не думаю, что каждый пони прямо уж так оценит мое существование. — она потрясла головой, стряхивая последние капельки дождя. Как же хорошо, что Профессор сам быстро сменил тему с её глаз на что-то более... насущное. Может, ему тоже стало неловко от своих слов? — Я не просто же расчесала гриву, я еще её в косу собрала так, чтобы ничего не путалось и не цеплялось. Неужели ты не заметил? — фыркнула наритка, — А плащ... куплю в Понивилле, когда разменяю определенно ценные безделушки на валюту. Мне надо было идти налегке.
Наверное, она бы так и продолжала стоять бухтеть, пока земнопони одним ловким движением не накинул на нее свой плащ, который, как ожидалось, оказался ей большим. Впрочем, ненамного. Пусть Кейран сильно уступала Профессору в габаритах, ростом она была совсем немаленькая.
— В Понивилль мне надо. В По-ни-вилль. — ответил она, явно засуетившись.   
Нет, если жеребец пытался убить её смущение, то он успешно двигался к исполнению цели. Сейчас колдунье больше всего хотелось провалиться сквозь землю. И как можно скорее добраться до пресловутого городка. Правда, здесь все еще оставалось одно незавершенное дело.
Усевшись перед рядом безымянных могил, кобыла затянула песню. Была эта песня на неизвестном языке, звучащем довольно грубо, даже в какой-то степени рычаще, но одновременно мелодично. Кейран не была певицей, она пела в меру своих сил, искренне стараясь для забытых душ, впрочем, тут и там в мелодии проскакивала фальш. Интонации у песни тоже была довольно противоречивой: местами она звучала траурно, заунывно, а вот к концу становилась более... светлой, оптимистичной.     
Когда отпевание было законченно, кобылица тяжело выдохнула и обернулась, чтобы посмотреть, успел ли Профессор за это время собрать свои пожитки.

+2

16

У наритов оказался до крайности забавный язык. Профессор, разумеется, не понимал ни единого слова из того, что в честь давно почивших пела Кейран, мог разобрать разве что повторяющие слова, коль они встречались — но со всеми этими рыкающими звуками, протяженными согласными и, кажется, апострофами даже в самые мягко и журчаше звучащие моменты казалось, что наритка на мертвецов ругается. Может быть иногда увещевает. Они, такие-сякие, посмели умереть и оставить наритский народ без своей помощи, как не стыдно! Перерождайтесь скорее, чтобы вновь увеличивать славу своего рода! Это было очень забавным, и даже не настолько далеким от правды, Профессору Кейран показалась достаточно гордой при начале их встречи. А ведь она явно молода, и еще податлива к тому, что прививает ей ее культура.
Жеребец мягко, незаметно улыбался, но повод для веселья у него нашелся бы и еще один.
За время погребальной церемонии он успел собраться, и даже намного раньше, еще до дождя и найденной новой могилы. Все сумки были собраны, рюкзак зашнурован вместе с парой образцов местного камня и скелетиком, судя по всему, птицы, умершей здесь, чтобы позже оценить влияние возможных проклятий и темной магии на живых существ. Оставалось только взять свою поклажу, окончательно засыпать угли костра комьями земли из разрытого захоронения, да перелить остатки чая в опустевшую еще вчера вторую флягу. Не пропадать же добру.
- Это было любопытно. Надеюсь, ты пару раз сфальшивила не из-за смущения? - и все же, среди пони Профессор был явно жесток и злакозненен, способный удивить этим даже пугающих наритов, истории о которых всегда пестрели коварством. И он даже еще не закончил.
Жеребец за пару шагов преодолел разделяющее их расстояние. На его губах играла хитрая, но доброжелательная улыбка искреннего веселья, что не могло не вызывать сомнений — но шанса среагировать Кейран он не дал, практически обняв ее, чтобы дотянуться до всех ремней и скорректировать их по чужой фигуре. Он уже успел оценить ее еще сидя у костра, исключительно в сравнении с наритами, право слово, поэтому изменения не заняли много времени. Точнее сказать, Профессор не рискнул их затягивать.
- Вот так, намного лучше, согласись. И не беспокойся, в следующий раз, когда мне взбредет в голову подчеркнуть твою экзотичную красоту, я постараюсь своевременно предупредить тебя. Как и о чем-то ином, смущающем... О плаще мне тоже следовало предупредить, да?
Брови Профессора хитро взметнулись вверх, и он, не сдержавшись, снова басовито рассмеялся.
- Ох, прошу прощения, прошу прощения за свое бесстыдство, но я не мог удержаться, ты просто очаровательна. Мне подумалось, что небольшая легкость скрасит наше прощание с этим местом. Ты готова? Я постараюсь идти медленнее, твое копыто стоит поберечь. Места вокруг подобных руин чуть более безопасные, так что ты можешь повозмущаться по дороге... Или спросить что-нибудь, если хочешь.

+2

17

— Ты совершенно бесстыжий пони! — недовольно воскликнула наритка, топнув копытом. 
Когда стало понятно, что все эти жесты были очень даже намеренными, а не плодом фантазии Кейран, на место её смущения быстро пришло искренне возмущение... и желание откусить от Профессора какую-нибудь выступающую часть.
— У вас в обществе принято щупать первых встречных кобыл? — фыркнула она. Впрочем, все эти ворчания было трудно воспринять всерьез, просто потому что кобылица с трудом пыталась сдержать улыбку, — В любом случае, спасибо за плащ. — сдавшись, все-таки улыбнулась колдунья.
Накидка оказалась как раз кстати: хоть наритка особо и не мерзла, благодаря густой шерсти, все равно было приятно закутаться в теплый плащ. К тому же, он будет неплохо защищать от цепляющихся веток и кустов, что тоже несомненно плюс.
— Да, я готова идти. И не волнуйся, я не хрустальная, это же всего лишь ушиб.
Слова про её очаровательность она решила пропустить мимо ушей, согласившись с собой, что подобные замечания и подразнивания - такой вот способ шутить у Профессора.
Дальше в пути Кейран молчала: ни вопросов, ни, удивительно, возмущений не было. Кажется, она полностью погрузилась в свои мысли... или просто не знала, чего можно было бы спросить.

+2

18

Утренний Вечнодикий лес был на удивление молчалив. Лишь где-то вдалеке слышалось пение запоздалого соловья, которое время от времени прерывалось завываниями ветра, носившегося меж крон деревьев. Многовековые дубы мирно окидывали взглядом двух неизвестных им путников. Они словно переговаривались между собой, прислоняясь своими листьями друг к другу. Старые пони любили говорить, что этот лес живет своей жизнью. Они искренне верили, что каждая веточка, каждый паучок, каждый цветочек - это часть одного огромного организма под названием "Вечнодикий лес", который жил на землях Эквестрии гораздо раньше тех времен, когда её вообще начали так называть. Впрочем, никто толком все равно этого знать не мог. Как никто не мог точно определить размер леса. Он мог быть враждебен к одним и милостив к другим. Но сейчас он, похоже, выжидал и давал путникам двигаться вперед, оценивая их.
Ничто не предвещало беды, словом. Хотя эта гнетущая тишина и могла потрепать нервишки. Лес обычно так не молчал. Он кричал, рычал или хотя бы выл, но сейчас все было иначе. Путники словно шли по абсолютно безлюдному месту, где никто не мог на них напасть. Однако они прекрасно понимали, что их обманывают. Обман этот был слишком очевиден. Лес напоминал им о себе небольшими следами от когтей на деревьях, редкими костями, валяющимися то тут, то там, а иногда и следами неизвестных лап. В один момент совсем недалеко от Кейран и Профессора громко скрипнуло старое дерево-коряга, а уже через пару секунд оно с громким грохотом, казавшимся столь неуместным, бухнулось на землю и застыло, погибнув навсегда.
Лес вновь ожил. Отовсюду послышались какая-то непонятная быстрая беготня, идущая, казалось, со всех сторон. Селестия едва подняла солнце, и сейчас оно давало слишком мало света для того, чтоб что-то можно было точно разглядеть. Неизвестные существа ловко скрывались за листвой высоких деревьев, уходивших верхушками далеко вверх. Животных было много, но, судя по звукам, все они были не очень большими.
- Чужаки... Слишком долго вы ходите по этому лесу. Как можете вы так спокойно топтать нашу траву своими копытами?
Голос старался звучать наиграно напыщенно и важно, но его владельцу это явно давалось с трудом. Он то и дело становился выше, теряя всю свою внушительность. Да и силы голосу тоже не хватало. Звуки животных едва ли были не громче.
- Взгляните же на мощь леса! Содрогнитесь! Я преподам вам урок! Больше вы не посмеете ступать в земли Вечнодикого леса, о несчастные! Бойцы, покажите себя!
Несколько десятков животных наконец решили показать себя. Множество белочек, сусликов, енотов и прочих мелких животных выскочили прямо перед двумя путниками, окружив их. Переступить их не составило бы никакого труда. Животные старались скалить зубы и издавать что-то наподобие рыка, но это выглядело скорее умилительно, чем опасно. И все же владелец голоса был твердо уверен в обратном.
- Мои бойцы готова порвать вас в клочья! Мы выгоним вас из леса! Бегите и дрожите в ужасе! Перед мной, Бамблом Великолепным!
Из кустов выглянула большая голова бурого медведя, недовольно рыкнувшего на Профессора. Правда на морде медведя не было и следа ненависти. Скорее усталость и абсолютное непонимание происходящего. Пусть в холке он и был ростом с трёх пони, но его поломанные когти, пожелтевшие зубы, многочисленные проплешины и местами седеющий мех не вызывали ничего, кроме жалости. На спине старого медведя восседал молодой оленёнок, прижавшийся к спине зверя вплотную. Он практически лежал на нем. Оленёнок с искренней ненавистью смотрел на Кейран и Профессора, делая самые агрессивные мины, на какие было только способно его лицо.
- Если вы сейчас же не уберетесь из леса, то я, как истинный король, спущу на вас этих зверей! И они растерзают вас в клочья! Пока делаю предупреждение! После - пинайте на себя!
Оленёнок издал что-то вроде крика и из ближайших кустов появились новые животные. Это были рыси, лоси, лиса и даже несколько древесных волков. Были их гораздо меньше, чем мелких грызунов, но выглядели они куда серьезнее, чем их младшие собратья.
- Лучше вам проявить благоразумие, пока не стала слишком поздно...
Таинственная фраза оленёнка была воспринята одной белкой как сигнал. Она, словно готовый к смерти камикадзе, с громким криком ринулась вниз. С грацией, какой позавидовали бы лани, она врезалась в круп Профессора и с готовностью вонзила в него зубы. Те легко вошли в мягкую плоть жеребца, но не очень глубоко. Белка победоносно зафырчала, стараясь выбраться из неудобного положения, но ее усилия не увенчались успехом. Зубы застряли.
[nic]Bamble[/nic][sta]А ты за природу?[/sta] [ava]https://forumupload.ru/uploads/0014/8a/ca/590/39859.png[/ava]

Отредактировано Game Master (2020-11-06 20:04:17)

+2

19

Профессор старался дышать через раз и неглубоко, поверхностно. Он и сам пока не понимал, делает ли он это чтобы не рассмеяться, вскрикнуть от боли, или все же чтобы не разразится потоком набухшей, словно гнойник злобы. Профессор был живым пони, ярким, а потому с большей вероятностью подозревал второе. Металлическая фляга, зажатая во рту, тихо поскуливала и скрипела, сминаясь под давлением зубов, что тоже довольно прозрачно демонстрировало состояние жеребца.
- Ожившее н-и-ч-т-о, тень от тени, что отбрасывает смрадная куча испражнений, с каким бы удовольствием…!
А ведь все так прекрасно начиналось. Как минимум неплохо, но Профессор всегда был оптимистичен в своих оценках, приходя к лучшему из вариантов событий рано или поздно. Путь от руин еще около часа не вызывал больших проблем – тяжесть на собственных плечах была несущественной даже не смотря на его погребальный труд. Оставленные им засечки и знаки были достаточно крупными и заметными, а времени пусть и прошло не мало с тех пор, как он оставлял их, чуждая и изменчивая природа Вечнодикого Леса еще не успела скрыть или исказить их. Жеребец не столько ради роли проводника, сколько из-за легкой галантности, прокладывая путь и продавливая собой мешающие ветви или иногда аномально высокую траву, какая вряд ли могла вырасти среди вечного полумрака переплетенных ветвей.
Как бы странно печально не было это признавать, но Профессор уже привык путешествовать в подобных местах, где спокойно игнорируя неудобства вроде сырости, холода или острой веточки, упершейся в грудь, где и вовсе обходя их, как легко заметные лужи грязи или обманчиво чистую тропу с растущим по низу коварным и колючим кустом. Ему в собственных глазах и хотелось бы казаться редким домашним растением, живущим под стеклянным колпаком, хрупки и уникальным, но Профессор, не смотря на свои же мечты, легко смирялся с тем, что был скорее сорняком, выдавливающим все силы из окружающего миры и растущим вопреки всему, чем прекрасной розой.
Путь, в общем, проходил гладко, молчание скрашивалось приподнятым настроением… А потом началось Это.
Профессор не из внимательных пони, не из тех, что мгновенно реагируют на малейшее движение ветвей или иной звук дятла на соседнем суку, но даже он заметил, как Лес вокруг оставался тих и внимателен даже после того, как они вдвоем отошли от наритских руин. Заметил, но не придал особого значение, посчитав влиянием спутницы-наритки. Вдруг магия леса чувствовала ее, воспринимая чем-то вроде живого и едкого продолжения древних руин и могильников? Занятно, а могла ли сама Кейран путешествовать без всяких помех по любому лесу? Сторонились ли ее животные? Жеребец уже хотел было обернуться и спросить свою временную спутницу об этом, но не успел. Упало дерево. Чего. Без ветра и без движения почвы под ногами, скорее всего не произошло. Шанс был, но очень маленький, становящийся еще меньше, будучи помноженным на окружающую тишину.
Жеребец среагировал неспешно, но четко, скинув с себя мешающие сумки и заняв свою причудливую дву-копытную стойку. Из кармашка жилетки в зубы перекочевала уже начатая фляга драконьего масла, в свободном переднем копыте сама собой словно бы возникла белая, как накрахмаленная тряпица.
А потом показался маленький и наглый идиот, в свите со своим таким же жалким скакуном. На него прыгнула белка, а еще… Профессор предпочел бы не вспоминать, что произошло дальше, чтобы не запускать колесо собственного дурного характера по кругу.
- Нет. Нет, прошу прощения мне не стоило сквернословить, это не предназначалось для твоих ушей, Кейран. – Профессор загодя, все же, выплюнул флягу себе в копыто с тряпицей, однако по пути ее все же раскупорив. – Еще никому я не навредил в порыве эмоций, прошу прощения. И ты изволь простить меня, милостивый государь, не спеши со своим страшным гневом, о милосердный. Но видишь ли в чем дело, добрый венценосец…
Профессор сморщился, но все же извлек белку из своего крупа – мелкая тварь, не слишком отличная от крысы по своей сути, разве что смогла прокусить его прочную шкуру, да так и застряла в ней. Укус вышел болезненным, но вся эта ситуация выглядела куда более неприятной. Не дав грызуну вывернуться, Профессор крепко прижал ее копытом к своей груди, полагаясь на прочность рубахи и жилетки. Прижал, возможно, даже слишком крепко, но в такой ситуации было трудно соизмерять силу. Над головой белки, как лезвие гильотины зависло горлышко фляги.
- У меня есть заложник. Честно сказать, я не ожидал подобного, даже в самом своем горячем бреду был не в состоянии вообразить подобный абсурд. Но приходится мирится с тем, что имеешь. Видишь, государь? В моих копытах твой верный и самый отважный солдат. А хочешь знать, что в моей фляге? Горючая жидкость. Я понимаю, как тяжело для тебя это понять, но она, видишь ли, горит. Долго. А хочешь знать каким образом можно совместить белку, горючую жидкость и твою… Неблагоразумную поспешность, добрый государь. Подумать только! Попытаться мешать тем, кто и так уходит из Леса!
Он рассмеялся, так же весело, словно только что обнял Кейран, все тем же приятным грудным смехом. Покосился на свою спутницу, но не смотря на нечитаемое выражение лица, в глазах Профессора не читалось ни гнева, ни злости. Он и сам стал менее осанист, приблизившись к земле как от усталости.
- Тебе не случалось встречать оленей, дорогая? Старые клятвы, обещания, угрозы?
Когда Профессор повернулся обратно… к собеседнику, его голос звучал даже с любопытством и некой игривостью, словно он предлагал наглому юнцу отличную и сложную загадку. В такую пору ему бы следовало уже испугаться, но жеребец не спешил этого делать. Он мало общался с жеребятами даже когда сам был жеребенком, но и его знаний было достаточно, чтобы понимать, что потаканием прихотям слишком наглого или заигравшегося дитя ты либо укрепишь его заблуждения, либо завоюешь его краткое и мимолетное уважение, что пропадет сразу же, как ты выскажешь иную точку зрения.
- Что ты здесь делаешь, маленькая тень? Твой род живет глубже в лесу, и я превеликой радостью с вами не пересекался. Очаровательная экспансия, должен признать, просто очаровательная. Но эти земли либо принадлежат мертвым, и они вам их не отдадут, либо пони. И, видишь ли в чем загвоздка… Если пони здесь пропадут, пони здесь же и появятся, как ни парадоксально. С топорами и пилами. А если пропадут и они, придут новые, с такими же как у меня флягами, только сильно большими. А еще они будут злыми, в отличии от меня. Зачем ты здесь, маленькая тень. Ты говоришь от лица своего народа, маленькая тень, и готов нести последствия?

+2

20

Почти весь путь Кейран размышляла над планом своих действий, когда выберется из леса. Пойти сразу же в ближайшую лавку? Стоит ли надевать маскировку? Зачарование на кольце будет сильно ограничивать её магические способности, а ведь, если верить словам Профессора, наритов в морду уже никто знать не знает.
В общем, невнимательная колдунья не замечала ничего странного в тишине леса, скорее даже принимала это за вполне естественное явление. Все-так лес частенько затихал на рассвете на короткий промежуток времени. Впрочем, стало ясно, что опасность рядом, когда с унылым скрипом где-то за ними упало дерево. Вот просто так решило на ровном месте упасть.
Кобылица сразу навострила уши, начав водить ими по сторонам, улавливая появившиеся из ниоткуда шорохи в траве, зарослях, изредка в поле зрения то появлялись, то пропадали животные. Она не совсем понимала происходящее, отчего еще сильнее начинали пугаться и даже впадать панику. Появилась неприятная догадка: кто-то все это время следил за ними, пас, так сказать.
"А вдруг это отряд из Жураг-Нара смог меня так быстро отыскать?" — мысль настолько больно кольнула страхом, отчего наритка подумала, что у нее сейчас разорвется сердце. И тут страх был даже больше не за себя, а за её спутника, потому что нариты готовы на все для сохранения своей тайны. Даже на утопление в болоте случайного свидетеля. Кейран явно не хотела нести такой груз вины.
Поэтому, прозвучит странно, но она испытала облегчение, увидев, что из чащи вместо знакомых темных морд вышла орда лесных зверушек во главе... с олененком.
— О, лесной царь, мы и так держали свой путь из леса. Прошу, пропусти нас. — наиграно ответила она на угрозы.
Опасности колдунья в нем совсем не видела, скорее заигравшегося ребенка, и наиболее простой выход из ситуации для нее был подыграть мальцу, чтобы тот со своим зверинцем быстро от них отстал. Правда, она быстро поменяла свое мнение, когда на клич оленя пришли, куда более крупные и хищные звери.
— Итак, мы можем уже пройти? — уже нетерпеливо спросила наритка, устав слушать бахвальства.
А тут еще вдобавок прилетела белка. Буквально. И очень ловко вцепилась в зад Профессору.
— Надеюсь, она ничем не болеет. — пробурчала Кейран и поморщилась, наблюдая за тем, как земнопони отдирает от крупа зверушку, кажется, оставляя небольшие осколки зубов в шкуре.
Дальнейшие манипуляции с белкой показались ей чересчур излишними, даже жестокими, хотя одновременно и правильными, может, удастся сыграть на детской наивности и усмирить пыл олененка. Пока Профессор, проявляя чудеса терпения, говорил с мелким тираном, наритка потихоньку начала вспоминать одно заклинание: ничего экстремального, всего лишь слабое проклятье ужаса, влияющее на разум животных, вселяя в них страх и желание бежать от заклинателя. Она была готова прибегнуть к нему только в случае, если Брамбл решит натравить на них кого-то более крупного, чем белки, хотя это было очень сомнительно.
— Нет. Я только слышала о них, но никогда не сталкивалась. — тихо ответила кобыла на вопрос, — Они живут глубоко в Вечносвободном, можно сказать, даже в самом его сердце. Очень не любят чужаков. — чуть подумав, она затем добавила, — Не переусердствуй.
​Ей было известно об оленях, опять же, из рассказов патрулей и, честно, колдунья слышала достаточно, чтобы откровенно недолюбливать их. Ксенофобичный, неоправданно горделивый народец. Считают себя единственными хозяевами леса и принимают всех не-оленей за чужаков, даже наритов, которые, казалось бы, живут на этой территории уже не одно тысячелетие, доказательством чего являются руины, усеивающие лес. Благо хоть нариты с оленями живут слишком далеко друг от друга, за счет чего и держится хрупкий нейтралитет. Мы вас не трогаем и вы нас не трогаете.

+2

21

Оленёнку очень не понравились непонятные махинации Профессора с бутылкой. Однако его обзор был слишком затруднен из-за больших ушей медведя и огромных клоков косматой шерсти. Бамбл вытянулся всем телом, стараясь при этом удержаться на звере. Оленёнок выглядел неказисто: длинная шея, немного пучеглазые глаза и какое-то непонятное угловатое тело. Однако все же его глаза нельзя было назвать некрасивыми. Их выразительности позавидовала бы любая красавица. Большие янтарные глаза с интересом следили за каждым движением Профессора. В какой-то момент казалось,что Бамбл вовсе забыл где сейчас находится, но голос пони вывел его из задумчивости.
- Мои звери не нападут на вас без моей команды. Я рад, что вы решили проявить благоразумие и не стали перечить мне. Так будет лучше для всех нас. И поскольку вы столь скоро решили сдаться, то я даже проявлю к вам королевское великодушие и провожу вас до опушки леса.
Бамбл старался вести себя по-хозяйски, пускай он и понимал, что эти звери легко могут ослушаться его приказов. Они решили помочь ему только из-за того, что знали его отца. Но сам оленёнок был для них слабым авторитетом. Если даже какая-то маленькая белка решила начать атаку без предупреждения, то что уж говорить об остальных? К счастью оленёнка, этот небольшой психоз белки не стал сигналом для других животных к атаке. Все обошлось. Пока. Маленький наследник леса был уверен, что эти пони плохо знали лес. Как его вообще можно было знать хорошо? Его тропы постоянно менялись, словно они были настроение капризного ребенка, которому никак не удавалось получить свое. Даже сам Бамбл не знал его полностью... И если отец был уверен, что он слишком юн, чтоб ходить по нему в одиночку, то он докажет ему обратное. Он воспользуется их незнанием и приведет этих двух пони к своему отцу! И тогда он наконец назовет Бамбл своим наследником. Как сказала та пони? Да, он будет настоящим лесным царем.
Вот только Профессор нарушил все планы оленёнка. Идеальный план, который до сих пор шел без сучка и задоринки, внезапно полетел в Тартар.
- Нет! Ты не смеешь трогать эту белку! Она не сделала тебе ничего плохого! Чем ты только думаешь?! Если ты подожжешь здесь хоть что-то, то скоро загорится весь лес! Это будет катастрофа... ты!.. Ты!..
Бамбл ловко соскочил со спины медведя и ринулся на помощь белке, которая лихорадочно извивалась в объятьях нависшей над ней смертью. Белка была не особо оригинальна: она вновь впилась зубами в копыто профессора, но на сей раз не так сильно. Она уже успела немного обломать зубы о бок жеребца.
Бамбл в пару скачков настиг Профессора и предстал перед ним. Он должен был спасти белку, но не знал как. Теперь ему уже было не так важно зарекомендовать тебя перед отцом. Главное спасти это невинное живое существо.
- Отпусти ее немедленно! Да, пусть я и далеко ушел от родных мест, но я все еще могу защитить себя! Я все еще могу применить магию, и тогда вы очень крупно пожалеете! Это вам я обещаю! Вы... Вы... Вы...
Оленёнок так быстро протараторил свою гневную речь, что аж стал задыхаться от потопа нахлынувших на него чувств. Звери же глядели на это с абсолютным равнодушием. Некоторые из них даже стали расходиться. За судьбу белки, похоже, переживали совсем немногие. Бамбл стремительно терял свое преимущество. Тогда он решил прибегнуть к своему козырю. С жалобным видом он обернулся к Кейран и самым траурным голосом, на какой был способен, сказал следующее.
- Добрая леди, прошу, помогите мне. Эта белка... Эта же целая жизнь! Если он убьет ее, то совершите ужасное преступление против леса! Против самой жизни! Я не хочу, чтоб этот груз лег на его душу... Я... Я...
Оленёнок жалобно всхлипнул и тяжело вздохнул. Кейран показалась ему доброй и чуткой пони (она назвала его лесным царем! Как лестно!), которая могла ему помочь. Он не знал из какой расы эта пони. Она явно была не простым единорогом. О наритах маленькому принцу предпочитали не рассказывать, так как считали это знание попросту ненужным. Принц никогда не посещал места, связанные с этой таинственной расой, да и особо интереса к другим культурам у него не было. По правде говоря, это был его первый раз, когда он ушел так далеко от дома. Наверняка его сейчас ищут множество рыцарей отца... Он должен предстать перед ними победителем. Однако с эмоциями было все сложнее справиться. Он понизил голос до шепота.
- Я не могу вам дать пройти вперед. Там нечто, что я и лес храним в тайне от моего отца. Идите обходными путями, но вперед вам не пройти.
[nic]Bamble[/nic][sta]А ты за природу?[/sta] [ava]https://forumupload.ru/uploads/0014/8a/ca/590/39859.png[/ava]

+2

22

- Ах, ну конечно. Манипуляции, детские и бесхитростные. Честное слово, я бы предпочел разобраться с выводком мантикор и бандой пьяных грифонш, чем со всем этим…
Профессор наконец вдохнул глубже, более того обратив свое дыхание тяжелым, очень тяжелым и грустным вздохом такой силы, что мог бы сдуть с места случайно залетевшую сюда сороку или любую другую птицу. Очень хотелось… много чего. Обработать ранку на крупе, до сих пор пульсирующую и саднящую, зашвырнуть злокозненную белку куда подальше – предположительно на освободившуюся не так давно Луну, а еще раздобыть где-нибудь указку и мерзко скрипящую доску, чтобы наглядно и зрелищно объяснить олененку чего в Лесу делать не стоит.
Жеребец искренне разрывался между остатками мелкой и мимолетной злобы, и между своим собственным пониманием доброты и справедливости.
- Я вижу небольшой пробел в твоих словах, маленькая тень. Это белка укусила меня, по твоей неосмотрительности или по твоему приказу. Думал ли ты об ее жизни, когда вел сюда свою свиту? – Профессор не без удовольствия всмотрелся в след нескольким уходящим зверям. – Думал ли ты хоть о чем-нибудь, кроме как о подражании кому бы то ни было из ваших стражей? О том, что ты мог встретить плохих пони, и поверь моему скромному мнению – я пони исключительно хороший. О том, что из-за того, что ты свою «армию» не контролируешь в следующий раз на пони нападет кто-то из древесных волков, разорвав беззащитного пони на части. О ценности каких жизней ты говоришь, если прямо сейчас рискуешь всеми жизнями в паре шагов от нас. А что если мы напротив пойдем в другую сторону, встретимся с теми, кто тебя уже наверняка ищет и расскажем им как ты рисковал собой, животными и той зыбкой изоляцией, что вы поддерживаете?
Профессор, не смотря на свое собственное прозвание, никогда не был учителем и не преподавал жеребятам, но сейчас очень хотел поговорить с отцом этого… Несуразного и жизнелюбивого недоразумения. Жеребята не плохи сами по себе, но точно так же и не понимают зла и добра, точнее понимают их очень искаженно. Могут лгать, могут пытаться манипулировать, суча копытами и требуя вон тот леденец на палочке, могут быть жестоки, своей жестокости не понимая.
А еще могут делать совершенно идиотичные и абсурдные вещи из самых лучших, только очень детских, побуждений. Чего хотел этот олененок, впечатлить своих сверстников, доказать всем, что он взрослый и уже может помогать? Выглядит он несуразно, как и все жеребята примерно в его возрасте, но может быть у оленей взросление происходит несколько иначе, и он пытается самоутвердится за счет случайных путников? Любая из этих целей не выглядит даже близко соразмерной приложенным усилиям и возможной опасности.
- Именем своим клянусь, я пытаюсь применить логику к жеребенку! Мелкому хулигану!.. Хочешь свою белку обратно? Да забирай, только отзови свою свиту подальше в лес. А до тех пор, будь столь милостив, объясни, как на пути, что я проделал неделю назад ровно на этом месте вдруг возникло что-то, что олени должны охранять?
Показывая свою миролюбивость, ее подобие, Профессор закупорил свою флягу и снова опустил ее в карман жилета. Скосил глаза на грызуна и тихо выдохнул ему прямо в упрямую мордочку.
- Укусишь меня еще раз, и я кушу тебя. Справедливо, но в отличии от большого и страшного меня, от тебя останется разве что хвост. Я доступно изъясняюсь, грызун?.. Ох, теперь я общаюсь и с белками. Почему мне сегодня так везет на защитников «своей» земли, хотя их так много, что и земли на всех не хватит.

+2

23

Кейран ощутила, как в сердце что-то защемило, когда олененок умоляюще обратился к ней, так искренне и умилительно беспокоясь о жизни одной единственной белки. На мгновение ей действительно захотелось отобрать белку у жеребца и вернуть Бамблу. Вот поэтому она так не торопилась применять хоть какую-то магию: перед ними стоял обычный ребенок, который сразу же ударился в эмоции и слезы, оказавшись под маленьким давлением, и как бы он не угрожал разорвать их своими животными... ему бы просто не хватило духу на это.   
Вдохнув побольше воздуха и выдохнув, наритка попыталась думать более трезво, все-таки Профессор прав: все это представление - детские манипуляции. Убийство белки - ужасное преступление против леса, серьезно? Нет, убивать животных мерзко, но эти же самые животные каждый день жрут друг друга и не видно, что лес против этого. Да и, судя по уходящим зверям, они не испытывали особой солидарности к белке.
— Послушай, Бамбл, — кобыла решила обратиться к олененку по его имени, может, так он лучше услышит, — нужно учиться нести ответственность за свои действия и за тех, кого ты решил повести за собой. Мы действительно не плохие пони, но можем постоять за себя, и уж тем более не собираемся убивать невинное животное, — она покосилась на Профессора, наблюдая за тем, как он отпускает грызуна, — хоть оно и напало первым. Не нам тебя учить, уверена, у тебя есть родители, но просто запомни: есть возможность рано или поздно столкнуться с такими пони, которые не перед чем не остановятся, чтобы навредить тебе или твоим мохнатым друзьям.
Колдунья вздохнула и потерла переносицу. Им действительно пришлось прочесть нотацию непонятному олененку, заигравшемуся со своими силами. Как абсурдно. Правда, относительно его сил она задумалась: что-то подсказывало, что Бамбл не совсем был обычным олененком. Да, этот народ известен связью с природой и способностью манипулировать ею, но вряд ли любой олень, тем более такой юный, мог собрать столько животных под свое подчинение.
— А кто твой отец? — спросила наритка, — И, прости, нам надо пойти этим путём. Мы не знаем других дорог и просто можем еще сильнее заблудиться, если попытаемся обойти.     
Новость на радовала и Кейран действительно была уверена, что каким-то образом они умудрились заблудиться.
— Это волшебный лес, Профессор, тут растут цветы, способные одним прикосновением менять тело пони, вдруг это та же тропа, но просто ведет она уже в другое место? Или твои ориентиры были повреждены под воздействием погоды и мы все время шли не в ту сторону. — она не звучала обвиняюще, просто рассуждала и одновременно пыталась найти способ выбраться из сложившейся... ситуации.

+3

24

Мог ли он вообще подумать, что все обернется так? Первое впечатление от этих пони у Бамбла было совсем другим. Он принял Профессора за доброго дедушку-исследователя, увлеченным изучением Вечнодикого леса, а Кейран за его добрую, но слегка непоседливую внучку. Тогда оленёнок думал, что он просто хочет приобщить ее к своему делу, а потому ведет этой тропой. Весьма безобидная парочка, да? Бамбл был готов к тому, что жеребец начнет ахать и охать от вида опасных зверей, а его внучка может и вовсе потеряет от страха сознание. Легкая добыча, словом. Но сейчас все пошло совсем не так.... Бамбл и сам понимал, что сделал глупость, положившись на свое первое впечатление. Но он же понял признать этого перед чужаками... Даже если они говорили разумные вещи.
- Может я и не в том положении, чтоб говорить, что-то против вас, но... - Оленёнок поднял свои огромные янтарные глаза и с отчаянием выпалил. - Я уже не маленький, чтоб вы пытались учить меня жить! Почему вы вообще считаете, что имеете хоть какое-то право учить меня как правильно себя вести? Вы, пони, ничего не знаете об оленях! Не знаете о нашей жизни и наших правилах! Я прекрасно понимал на какой риск шел! И я полностью готов понести заслуженное наказание. Не смейте учить меня жизни!
С каждым словом лицо Бамбла становилось все более злым. Он угрожающе тряс своими маленькими рожками, словно готовый впустить их в бой. Брови его нахмурились, а в ранее по-детскому милых глазах теперь плескалась злоба и даже какая-то ненависть. Животные с удивлением смотрели на гнев сына короля леса. Он никогда не отличался сдержанностью, но таким они видели его впервые. Все больше и больше животных стало уходить.
- Я готов принять позор перед своим отцом! Готов остаться в истории своего народа грязным пятном! Зато я дам урок другим... Вы, пони, никогда не поймете такую жертву. Никогда не поймете, что значит нести на себе бремя сына Сердца Леса! Вы не знаете понятия долга и чести... Не знаете как много мой отец старается, чтоб наше королевство жило и процветало... И если я буду платой за это, то пусть. Я готов.
Оставшаяся часть зверей быстро поняла, что надвигается что-то нехорошее. Те немногие из них, что остались, отступили в кусты и спрятались там, наблюдая за происходящим из своего укрытия. Похоже, Бамбл воспринял слова Профессора и Кейран за оскорбление его отцу. Ужасное оскорбление для оленей. И теперь Бамбл, как истинный наследник, Сердца Леса обязан был отстоять его честь. В последнее время их отношений с отцом и так были натянуты донельзя, а вся эта ситуация наверняка расстроит его еще больше. Бамблу нечего было терять.
Он сделал знак белке, которая до сих пор была в копытах Профессора. Но та лишь недовольно что-то выкрикнула и устроилась поудобнее. Похоже, она была совсем не против остаться с Профессором. Оленёнок тяжело вздохнул и сделал короткий кивок. Бамбл сделал пару прыжков и перегородил путь Профессору и Кейран. Он выпятил грудь вперед и постарался распушить мех, чтоб выглядеть визуальное больше. Пусть он и был всего лишь оленёнком, но был полон сил сражаться до последнего.
- Я уничтожил ваш путь. Ваши дороги заросли травой, а ориентиры затянулись лианами. Теперь там моя земля и я буду защищать её. Я знаю, что скорее всего проиграю в этой схватке, но я отстаю свою честь и честь своего отца! Пусть вы убьете меня, но стражи Сердца Леса увидят эту тропу, окропленную моей кровью! Они увидят ваши следы, омытые ею, и поймут, что их принц решил пожертвовать собой ради! Тогда... тогда мой отец увидит, что я не маленький. Что мне можно доверять. Что я... Я...
И снова слова отца, сказанные в пылу гнева и отчаяния, заполнили его разум. Они так и не простили друг друга. Отец... Отец, который всегда любил его, сказал ему такое. Бамбл до сих пор не знал как реагировать. Ему было страшно, но раз он решился, то надо было найти до конца. Он смахнул предательские слезы, которые столь не вовремя появились на глазах. Он готов принять смерть. Готов, даже если...
Но лес не дал ему совершить задуманное. Из неоткуда вокруг оленёнка вылез маленький гриб. Затем еще один и ещё. Вскоре вокруг Бамбла образовался круг из грибов. Это привело оленёнка в ужас. Он вскрикнул не своим голосом и принялся топтать грибы. Безрезультатно.
- Нет! Нет! Нет! Только не сейчас! Не смей! Не лезь ко мне! Прошу, не надо!
Почему она решила коснуться его именно сейчас? Он так надеялся, что она оставила его... Но этот защитный круг говорил о другом. Бамбл знал, что в этом кругу никакая магия не действует. Он знал, что эти грибы пожирают её и от этого становятся лишь сильнее. А еще оленёнок знал, что вокруг было слишком много животных, чтоб она оставила это просто так... Вскоре его опасения подтвердились. Ножки грибов стали стремительно удлиняться, окутывая собой Бамбла. Оленёнок стал лихорадочно дергаться, но из плена вырваться не мог. Грибы не причиняли ему никакого вреда, но сковывали движения. Драться он так явно не мог.
[nic]Bamble[/nic][sta]А ты за природу?[/sta] [ava]https://forumupload.ru/uploads/0014/8a/ca/590/39859.png[/ava]

+4

25

Профессор за происходящим предпочел наблюдать с почтительного и самое главное безопасного расстояния. Рефлекторно отброшенная белка улетела куда-то в кусты, а Профессор в охапку с Кейран оказались на три шага-скачка подальше – на сей раз скорость реакции не подвела, и как только грибы из милого ведьминого круга превратились в хваткую ловушку, жеребец отошел от возможной опасности сам и утащил за собой наритку, перехватив ее свободными передними копытами поперек живота.
Сейчас, к сожалению, было особо не до шуток или намеков на неуклюжий романтизм, Профессор был поглощен тем, что тщательно осматривал чужую мордочку, шею и копыта в поисках следов или пятен от невидимых спор, что могли оставить разом разросшиеся грибы. На стороне Кейран был его собственный плащ, способный укрыть от возможного влияния, но по счастью никаких следов пока видно не было. Как и на нем самом, по крайней мере при беглом осмотре. Но проходила секунда, вторая, а на их телах не спешили расцветать новые шляпки и ножки, а под шкурой не ощущалось роста грибницы. Такое вообще можно ощутить? При такой скорости изменения размеров вполне возможно, но не было ли это влиянием магии?
- Что-то мне думается, нам придется принять совместную ванну, а не нести возможные следы в город… Пф, о чем я думаю!
Профессор аккуратно опустил наритку обратно на не слишком твердую и надежную землю – таковой она перестала казаться после произошедшего как минимум ему самому. Держал он ее на весу совершенно не замечая этого, скорее не от легковесности Кейран, а от того, что был поглощен зрелищем разрастающихся, переплетающихся и сковывающих чужое тело грибов. Он многое слышал о опасностях и причудах Вечнодикого Леса, и большинство из них не могли похвастаться долговечностью и стабильностью, но о таких грибах не слышал никогда. Несмотря на то, что рефлекторно опасался их. Микология и объект ее изучения конечно в целом наука замечательная и крайне занимательная, но приобщаться к ней настолько близко в планы жеребца не входило.
Но по крайней мере сейчас, убедившись в собственной относительной безопасности, у него появилась секунда чтобы осмотреться.
- Я бы с удовольствием зашвырнул в ЭТО флягу с огнем, но смотри-ка… Они его не трогают. Животные не боятся, не спешат ему на помощь. Он сам даже выбраться не пытается. Бесполезно? Его нашли?
Пойманный внутри грибной оболочки олененок явно выглядел испуганным, но… Не в такой степени. Не так. Профессор попадал в несколько неприятных ситуаций, где чувствовал себя бессильно и не понимал, что происходит вокруг с ним и с ним самим – и такой страх узнал бы слету, даже не смотря на подкрадывающееся ухудшение зрения. Олененок, судя так же и по словам, понимал, что это и зачем оно здесь, и сейчас выглядел скорее, как кот, которого поймали в погребе с бидоном молока, а теперь тащат за шкирку воспитывать. Ему никто не стремился на помощь, хотя те же древесные волки явно могли безрассудно рискнуть собой, чтобы выдрать его из этой оболочки – если беглая теория Профессора о том, что это скорее големы, чем живые существа верна.
Но ничего из этого не происходило, даже на них никто не стремился нападать.
- Пойдем. Нет. Нет, даже лучше побежим. – жеребец быстро накинул на себя сброшенные рюкзаки, не слишком удобно, зато быстро, затягивая все нужные крепления. – Если даже он и исказил путь впереди, я знаю, что там есть небольшой холм и устье ручья, сомневаюсь, что мелкий паршивец мог настолько исказить топологию этого места, что их там теперь не найдется. По крайней мере в дали от их анклава. Эти… грибы? Или это какие-то овеществленные чары? Похоже созданы для того, чтобы удержать его на месте, а если так – на нас обратили внимание кто-то из более серьезных рогатых. И мне отчего-то не хочется встречаться с тем, кого он назвал «Сердцем Леса», мне явно пока не хватит сил чтобы выдрать его и сожрать, хе-хе… За мной!
И жеребец рванул вперед, уже не обращая внимания на мешающие ветви и не самую удобную тропу, проламывая своей грудью проход дальше.

+2

26

Что же, ту скромную капельку симпатии, которую Кейран испытывала к юному Бамблу, была успешно выброшена и втоптана в землю самим же олененком. Кобылица ощутила, как нижнее веко глаза легонько дернулось. Честно, она сейчас с трудом сдерживала гнев.
Услышанное было трудно переварить и объяснить. Очевидно, Бамбл - подросток: об этом говорила его нелепая нескладная внешность, вызывающая большие вопросы в сторону рассказов об исключительной красоте оленей, и, конечно же, нестабильное поведение. Наритка имела дела с жеребятами его возраста, в конце-концов, она была преподавателем. Но никогда, никогда она не сталкивалась с таким мерзким поведением. Нет, бывали случаи юношеского максимализма и высокомерия, и бунтарства. Дискорд, она сама была и остается бунтаркой-беглянкой! Правда вот, разница между теми наритами и маленьким дурачком в том, что первые воспитывались достойно, имели понятие границ своих действий. Чего не скажешь о Бамбле.
И дело не в том, что он посмел в третий раз поднять голос на двух взрослых, он просто-напросто не понимал, что творил. Был готов спасти жизнь какой-то белки и одновременно с этим завел двух невинных пони в ловушку леса. Так и есть, они оказались в ловушке! Лес имел свойство порой меняться, добавим к этому отсутствие каких-либо ориентиров и получаем заблудших пони. Интересно, что их ждет теперь? Медленная и мучительная смерть в виде скитания без нормальных припасов? Или быстрая, если они забредут в чье-то логово? Какой прекрасный выбор! Колдунье захотелось смеяться, долго и истерично. И все ради чего? Чтобы он что-то доказал своему папочке! А еще эта коварная тварь им говорит про честь и достоинство. Ха!
Вот, где лежат приоритеты оленей. Ценят каждую жизнь? Да как бы не так! Жизнь одной облезлой белки весит больше, чем две жизни разумных пони. Пони, у которых есть семья и друзья.
Кейран медленно приблизила свою морду к Бамблу, его угрозы рогами совсем не пугали: она настолько зла, что при малейшем признаке агрессии была готова отломать их голыми копытами.
Во взгляде отсутствовала хоть толика доброты или мягкости, только холодная ярость и равнодушие. К его душевным метаниям, к тому, что он вроде бы сейчас собрался принести себя в жертву, к проблемам с отцом. Абсолютно все равно. Она собиралась что-то сказать, много ужасного, слова, которые бы резали глубже любого кинжала, только вот не успела, с удивлением заметив появление странных грибочков.
На место гнева пришло смятения, кобыла начала пятиться, подальше от странного явления. А тут её уже кто-то бесцеремонно схватил и оттащил от разрастающихся грибов, отчего Кейран рефлекторно брыкнулась, пытаясь пнуть нахала... коим оказался Профессор.
— Похоже на чары, а не причуды леса. — она приметила, выдохнув и отпихнув земнопони, все пытающегося высмотреть нечто на их шкурах, — Слишком... последовательно работает, словно под чьей-то волей. Похоже, сородичам этого дурачка удалось быстро его отыскать, ориентируясь по воплям.   
На первый взгляд вид разрастающейся грибницы был ужасающий, в худших традициях всяких страшных сказок, только поведение олененка говорило об обратном: судя по его выкрикам, подобное происходило далеко не в первый раз и, кажется, Бамбл хорошо знал заклинателя, наславшего грибы.
— Мне кажется, это больше намек, чтобы мы уходили отсюда поскорей.
Наритка торопливо двинулась вслед за Профессором.

+2

27

Пожалуй, Профессор был прав в своих выводах. Пусть таинственные грибы пока и не угрожали двум путникам, но они стремительно расширяли свои корни под землей, что не было заметно пони. Это была их привычная тактика, которая всегда работала как часы. Бамбл хорошо был знаком с ней, но никогда не думал, что он сам попадется в эти грибную ловушку... Паниковать сейчас было бесполезно. Оставалось лишь поддаться их чарам и замереть. Так тяжело было двигаться... Действие грибов поистине было чуть ли не молниеносным. Эти двое пони вряд ли помогут ему, но он все еще мог хотя бы предупредить их.
- Магия оленей никогда бы не стала использовать эти мерзкие грибы! Наша магия добрая. Она бы никогда...
Один из грибов бесцеремонно залез оленёнку в рот. Тот попытался выплюнуть его, но шляпка гриба стремительно росла. Однако, похоже, таинственный маг не хотел вредить Бамблу. Он лишь хотел обездвижеть его и заставить замолчать. На путников он не обращал почти никакого внимания.
До настоящего времени. В одно мгновенье Профессора и Кейран окружили уже привычные грибы, но по форме и цвету они были сильно отличны от тех, что окружили Бамбла. Грибы под копытами Профессора и Кейран были бесцветные, а их шляпка была заострена неестественным образом. Они быстро переплетались между собой в подобие растительной клетки. На землю с них в обилие капала какая-то зеленая жижа, из которой тут же вырастало несколько новых грибов. Растительная клетка быстр закрывала путникам Бамбла. Они ещё могли видеть как тот извивается, не давая грибам себя сломить, но те стремительно порабощали оленёнка, который визжал как истошный. Они никогда раньше так не делали. Почему она решила зайти так далеко? Чем он прогневал её?
- Сообщите моему отцу! Скажите, что слухи не врут! Что все то, что я говорил, было правдой! Пусть он спасет меня! А если не сможет, то скажите, что принц оленей принял смерть с достоинством! Пусть все узнают, что!..
Очередной гриб вновь пробрался в рот Бамбла и заткнул его. Земля под оленёнком провалилась в один момент, а грибы плотнее обвились вокруг тела Бамбла, не давая ему упасть вниз. В следующую же секунду они аккуратно потащили его в только что открывшуюся дыру.
Далее все происходило слишком стремительно. Животные, совсем недавно засевшие в кустах, теперь решились выбраться наружу, чтоб спасти своего принца. Все те же белки, рыси, ласки, волки и прочие рванули к бедному оленёнку и принялись рвать лапами и когтями злополучные грибы. Те, естественно, это так не оставили. Их шляпки дрогнули и множество желтоватых спор оказались в воздухе. Звери отступили, но далеко не все. Большинство из них стало рабами этих спор, которые быстро попали в их легкие. Агрессивное зверье окружило собой клетку Профессора и Кейран, совсем не замечая как все новые и новые грибы стремительно растут рядом с ними.
Во всей этой суматохе легко было не увидеть доселе незнакомую олениху, которая появилась словно из неоткуда. Точнее оленя, который очень сильно был похож на олениху, если бы не его массивные рога. Это было маленькое рыжее существо с красивыми ветвистыми рогами и грустным взглядом. Вся шкурка незнакомца была усеяна белыми пятнышками, которые легко можно было спутать со спорами. Оказавшись в круговороте событий, олень сначала растерялся, но довольно быстро пришел в себя. У него на груди, как и у Бамбла, был небольшой бочонок, в котором олени обычно переносили свои зелья. Он аккуратно вылила часть его содержимого на грибы поблизости. Те зашипели и в мгновенье скукожились. Олень с ненавистью растоптал то, что от них осталось... Однако довольно скоро он понял, что ее усилия не приносят ожидаемых плодов. Грибы росли быстрее, чем он успевал избавляться от них. Незнакомец тяжело вздохнула и рванула к месту, где совсем недавно был Бамбл, но сейчас уже было непонятно утащили его грибы под землю или нет.
- Мой принц!  Прошу, нет! Вы не можете так пропасть! Чертовы грибы!
Что-то тяжелое с силой ударило в спину оленя. Боль прожгла все тело. Похоже, на него натравили одного из волков. Олень приняла боевую стойку и выставила вперед рога, готовый сражаться.
[nic]Bamble[/nic][sta]А ты за природу?[/sta] [ava]https://forumupload.ru/uploads/0014/8a/ca/590/39859.png[/ava]

Отредактировано Game Master (2020-11-09 12:18:58)

+3

28

Профессор ошибался, и это было одной из излюбленных частей его собственных размышлений – сразу после принятия безоговорочно правильного решения или разрешения очень хорошей загадки. Ему нравилось ошибаться, это была необходимая новизна для того, чтобы его собственная дорога не наскучила. Он мог падать, болезненно оступаться и после выбираться их крайне затруднительных положений, но позднее это становилось плодом чего-то интересного, иной точки зрения.
- Меня несколько поражает извращенная логика той силы, что нас продолжает задерживать. Чье скудоумие способно породить столь абсурдную идею – не просто не стараться исключить из уравнения неизвестный множитель, но и пытаться настроить его против своих же планов. Оригинальное решение, жаль что… Кейран? Кейран, радость моя, что ты делаешь?
Он ошибался по поводу грибов и той воли, что их направляет. Это заклятие было скорее инструментом сдерживания, не причинения вреда, как он изначально решил. А ведь он поступил бы иначе – заставил бы грибы прорасти на копытах или лице, не летально, но эффективно блокируя участие нежелательных целей в его планах. Это в конце концов, было бы идеальным сочетанием милосердия и эффективности. Но некто, упрямо не понимающий прописных истин, поступил иначе, это стало прозрачным и очевидным после того как их поймали в новую грибную клеть – странно только то, что их так же не связали по копытам, не давая пошевелится. Временная мера или кто-то незримый учел силу земного пони, который мог бы выбраться из таких пут?
Профессор с удовольствием бы достал очки, чтобы рассмотреть преграду внимательнее, но счел это слишком излишним, если не сказать комичным действием.
И он ошибся в Кейран, что было просто очаровательно. Возможно нариты достаточно терпеливы и милосердны, чтобы позволять индивидуумам из одной идентичной группы заслужить их немилость? Это ведь олени – и это могло бы стать неплохим ругательством среди пони, их слишком мало, их общество слишком закрыто, чтобы это самое общество не влияло на каждого оленя слишком сильно. И если на пропажу, точнее похищение, олененка, как и его слова наритка отреагировала примерно так же, как и Профессор, то появление нового действующего лица и его… затруднительное положение Кейран, к некоторой оторопи жеребца, не пропустила, не проигнорировала. Даже напротив, попыталась применить магию, чтобы разрушить их клетку, а когда это так же, что любопытно, не удалось – даже пару раз попыталась выбить «прутья» их узилища.
- Кейран, прошу тебя. – это было странным решением, Профессору казалось вполне очевидным, что грибы не несут вреда олененку или новому оленю. Хотели бы навредить, и это бы уже произошло, тем более сам мелкий хулиган вполне знал, судя по возгласам, что именно его настигло. Вполне вероятно, если бы олень не решил отбить своего подопечного прямо сейчас, равно как и животные, никто бы и вовсе не пострадал. Прагматичным решением было бы и вовсе подождать, скорее всего их бы оставили в покое, но Кейран…
- Ох, ну хорошо! У нас нет времени на пререкания. – Профессор аккуратно обхватил чужую мордочку копытами, заставляя взглянуть на себя. – Не в ту сторону. Прорываться нужно в сторону от места, где был олененок, от эпицентра. Туда, куда скорее всего грибница не успела распространится, во внешний круг… К крупным деревьям, возможно разветвленная корневая система помешает грибам расти. Если ты хочешь помочь оленю – там у нас будет большее пространство для маневра и выбора, если все будет безнадежно.
Но прорываться голой силой было бы, вполне вероятно, убийственной идеей. В таком случае они и сами могут надышаться спор, а то и сами стать питательным субстратом для грибов, как та жидкость, что капает с их шляпок.
По счастью, их темницу проектировал кто-то недостаточно сведущий.
- План простой. Я выливаю и поджигаю горючую жидкость с другой стороны стены. Задохнуться не успеем, возможные споры сгорят. Твой плащ… мой плащ. Распусти завязки, чтобы мы могли оба под ним уместиться, я вылью на него воду. Если сможешь – создай вокруг нас щит, чтобы мы не стали новыми слугами местного кукловода. – Профессор действовал пока говорил, уже початая и основательно погрызенная фляга снова была откупорена, а остатки ее содержимого вылиты на ножки грибов и под них. Флягу было жалко, но жеребец сдавил ее в копытах, расплющивая и выдавливая остатки драконьего масла, каждая капля которого была дорога. – Чудесно. Как только смесь загорится, я брошу свой рюкзак в грибы, чтобы пробить их. Надеюсь, не нужно уточнять, что в сторону упавшего рюкзака мы не бежим? На нем могут остаться несгоревшие частицы грибов. Готова?
Профессор со вздохом окатил свой плащ сверху водой из бурдюка, все без остатка, лишь бы ткань не загорелась. Откинул опустевшую тару на черное масляное пятно, чтобы оно позже стало дополнительным топливом, и принялся быстро и резко выбивать искры, используя для этого остатки металлической фляги и небольшой походный нож.
Как только пламя занялось, жеребец выждал пару ударов сердца и только тогда подхватил свой рюкзак, парой движений копыт раскручивая его и закидывая прямо в горящее пятно. Отпрыгнул обратно, подбираясь под мокрые и тяжелые полы собственного плаща, практически подхватывая Кейран под копыта.
- Бежим!

+2

29

Честно, уже перспектива столкнуться с королем оленей или, как называл его Бамбл, "Сердцем Леса" не так пугала, как то, что происходила на данный момент. Наблюдая за плененным олененком и животными, Кейран невольно вспомнила статью из ботанической энциклопедии, которую читала когда-то давно. Там говорилось, что в обычной природе без магии и волшебства существуют грибы, способные своими спорами "зомбировать" мелкую живность, вроде муравьев или пауков, и заставлять их разносить еще больше спор. На волне этих мыслей наритке стало очень страшно представить, на что способны волшебные грибы, действующие по приказу чьей-то воли. Хоть одно радовало: эта воля не была злой, по крайней мере она явно могла прорастить грибы прямо внутри бедного Бамбла, но не стала.
В любом случае, пора выбираться. Вряд ли маленький принц находился в страшной опасности, пусть с его спасением разбираются прибывшие сородичи, а они с Профессором лучше уйдут под шумок... Впрочем, колдунья быстро передумала, когда увидела, как взбесившиеся под действием спор животные напали на пришедшего рогатого. Олени... не вызывали у нее теплых или положительных чувств, это правда, но оставлять другое разумное существо на съедение агрессивным животным - ужасно.
Кобыла начала действовать спонтанно, импульсивно: первым делом она попыталась применить магию, проклятием заставить окружающие растения, включая грибную клетку, просто вымереть, только вместо какого-либо эффекта горе-колдунья получила простреливающую головную боль, которая сразу прошла, как только прекратились попытки колдовать. Кажется, грибные прутья стали даже толще... Что же, оставалось действовать более примитивно. Кейран резко ударилась боком о клетку, в конце-концов, это были всего лишь грибы, а не стальные прутья. Зря. По ощущениям действительно казалось, словно она впечаталась в прутья, небольшая временная боль разлилась по ребрам и животу.
Весь промежуток заключения в ловушке наритка особо не вслушивалась в бубнеж Профессора, только когда ее морда оказалась в копытах жеребца, она наконец-то начала слушать. Глаза от удивления широко распахнулись, а голову не к месту посетила мысль про романы, которая сразу же была отброшена. Озвученный план оказался приемлемый, куда лучше безрезультатных и болезненных ударов об клетку. Так Кейран и поступила: выпрыгнула вместе с земнопони из горящей грибницы, закрываясь плащом и попутно создавая защитное поле вокруг. В защитной магии её навыки хромали, но их хватало, чтобы создать достаточно крепкий щит, способный не пропускать жуткие споры и выдержать несколько сильных ударов.
Как Профессор и предложил, они быстро начали обходить эпицентр грибной магии по дуге, прячась среди вековых деревьев. Наконец-то пони дошли до места, откуда достаточно удобно оказать поддержку неудачливому оленю, только тут была одна поправка...
— Я... теперь не знаю, что делать. — глупо призналась кобылица, — Мне бы щит держать, ай, к Дискорду все это.
​Рог наритки вспыхнул еще ярче фиолетовым светом, и большой камень, лежащий от них неподалеку, за пределами магического барьера, резко отлетел от земли, словно кто-то невидимый подбросил его, в сторону агрессивного древесного волка.
Не сказать, что урон вышел сильный: трудно распыляться на два заклинания, требующих постоянной концентрации, даже камень был подброшен не традиционным телекинезом, а магическим толчком. Булыжник мазнул по твари, отрывая от нее несколько сучков и щепок. Недостаточно, чтобы отпугнуть, но достаточно, чтобы дать оленю дополнительное время для действий.

+2

30

[nic]Mirta[/nic][sta]Без души[/sta] [ava]https://sun9-56.userapi.com/aDqLVsJ4tWUJ-LWVZGoF33D_pTCi4RivWxzk4A/XYfrFkMDqEA.jpg[/ava]
Так не хотелось причинять боль животному, пусть даже и под влиянием грибов. Как и всякий член их племени, он уважал природу и старался не вредить ей даже в самом экстренном случае. Однако сейчас оленю было необходимо защищаться. Он твердо решил для себя, что постарается откинуть животное куда подальше, но не станет ранить его. Даже в такой ситуации он не должен нарушать свой моральный компас, ведь тогда все пройдет прахом.
- Я прошу простить меня, но я вынужден защищаться...
С невероятной легкостью олень сделала единственный шаг вперед и резко двинул рогами на напрыгнувшего на него волка. Волк взвизгнул от неожиданности. Зверь не успел ничего осознать к тому моменту, когда олень аккуратным движением рогов кинул его в сторону. Зверь остался невредим. От резкого удара о землю он на мгновенье пришел в себя, но грибы быстро вновь захватили власть над его телом. Незнакомец тяжело вздохнул, когда волк, встав с земли и отряхнувшись, вновь начал двигаться на него. Времени на это не было.
Во всей этой заварушке олень практически не замечал незнакомых ему жеребца и кобылку. Точнее делал вид, что не замечал. Краем глаза он все же старался отслеживать их движения, но все его основное внимание было сосредоточено на маленьком Бамбле. Того уже не было видно под толщей грибов. Однако все же олень не мог не заметить внезапно возникшее у грибной темницы пламя.
- Нет! Что вы делаете? Вы не можете разжигать огонь в лесу! Это опасно для всех. Вы ведь должны понимать...
Забыв обо всем на свете, олень рванул к огню и принялся затаптывать маленькие языки пламени копытами. Честно говоря, его действия были немного излишни. Лес до сих пор был мокрым из-за недавнего дождя, и огонь не распространялся дальше жидкости, пролитой Профессором. Но оленей всегда учили уничтожать любой огонь, поэтому именно этим он и занялся. Незнакомец довольно часто сталкивался с огнем, поэтому за эти годы у него зародился некий страх к тому, что огонь может распространиться слишком далеко...
Грибы боялись огня еще больше. Когда огонь едва появился рядом с ними, множество грибов начали дергаться и извиваться, словно в предсметной агонии. Их братья, которым посчастливилось не попасть под языки огня, сразу же отдернулись от опасности в сторону и поползли в землю, ища безопасное место. Олень это, конечно же, заметил. Он с удивлением отступил назад и уставился на огонь, который убивал грибы. Пожалуй, он смотрел на него даже дольше, чем нужно. В его глазах было восхищение и искренний интерес к стихии. Лишь через пару секунд он понял, что вместе с уходящими под землю грибами вскоре пропадет и его принц.
В это же время грибы решили кардинально изменить свою линию поведения по отношению к Кейран и Профессору. Они, как озлобленные дети, которым не дали игрушку, решили сделать свой последний выпад перед тем, как уйти. Недалеко от двух пони взревел огромный косматый медведь. Это был тот старый медведь, на котором раньше сидел Бамбл, но теперь он не выглядел таким дряхлым, как раньше. Он казался в три раза больше пони, с его клыков капала слюна, а глаза горели яростью и безумством. Он его старости не осталось и следа. Эта громадина двигалась прямо на двух пони. Казалось, одного движения его огромной лапы хватило бы для того, чтоб уничтожить барьер Кейран.
Олень оказался в полной растерянности. Что ему делать? Спасать Бамбла, тушить огонь, спасать путников или вовсе бежать в родное время, чтоб сообщить тревожные новости? Какой сложный выбор... В его голове быстро пронеслись расчеты и размышления. Бамбла скорее всего он уже не спасет - тот слишком глубоко ушел под землю, если уже не оказался полностью под ней. Огонь дальше обозначенной области не распространяется. Что ж, помощь другим изначально казалась ему благородным делом...
- Не трогай их!
Именно с таким выкриком олень рванул под медведя, заставив его напороться на свои рога. Медведь взревел и задергал лапами, стараясь уничтожить обидчика. Олень ловко отскакивал от каждого его удара, но было видно, что ему тяжело держать такую махину на своих рогах. Он остановил медведя прямо у щита. Рога оленя глубоко вошли в плоть медведя, оставив на них длинные борозды. Алая кровь капнула на голову оленю. Ему стало невероятно стыдно.
- Прости меня, что убиваю тебя, но пусть лучше две жизни живут, чем одна... Ты одержим, друг. Я уверен, что ты не хотел бы такой жизни. Позволь облегчить твои страдания. Ты дожил до благородной старости и погиб в бою... Я уверен, что о такой смерти ты всегда мечтал, старый дедушка-медведь.
Олень скорбно склонил голову. Печаль и грусть наполнили его сердце, но он не давал им поглотить себя. Пусть медведь и не слышал его, он тщательно следил за каждым его движением и аккуратно уклонялся от удара лап. Похоже, удар его рогов не был смертельным... Медведь медленно истекал кровью и мучился от боли. Оленю очень хотелось облегчить его страданья, поэтому он обратился к двум путникам.
- Незнакомцы, прошу вас помочь мне! Этот медведь страдает от боли и не может умереть! Облегчите его страдания и подарите ему быструю смерть, если способны на это. Я знаю, что вам тяжело понять природу оленей, но разве вам не больно слышать его мольбу о скорой смерти? Разве не больно смотреть как он извивается всем телом в агонии? Прошу вас, проявите сострадание... Я слышал о вас много хорошего и я верю, что я не ошибался.

Отредактировано Game Master (2020-11-13 12:12:05)

+2


Вы здесь » My Little Pony: Equestrian Friendship » Флэшбэк » Почти судьбоносная встреча